Аэротаник - Евгений Гузеев

– Да я, милок, только Рыбникова помню и еще этого, который полковника Исаева в Штирлице играл. Чапаева помню тоже, с артистом Бабочкиным. А этих иностранных – видать видывала, а так не знакома.

– Очень жаль, что не знакомы. Очень… Так вот, Николай, ваш возлюбленный супруг… Был ли он по вашему мнению наделен всей роскошью привлекательных черт, которые покоряют женщин и вызывают зависть у мужчин, простых смертных, некинофотогеничных?

– Ты чего, милай, спросил-то, про Кольку, что ли, иль про кого? На фотографии – рожа как рожа, а вот выпьет, так валенка прошлогоднего страшнее. Тока давно это было, не помню при Сталине или Хрущеве. Я уж про эти дела позабыла все давно.

– Однако… То есть, насколько все мы разобрались, половинки моста, соединившего однажды ваши с Николаем души и судьбы, давно уже разведены, словно на Неве в ночном Санкт-Петербурге, бывшем, к слову сказать, городе Ленинграде. И не одно уже суденышко, как я понимаю, прошло свободно между ними, не боясь уж более зацепиться ни мачтами, ни высокими дымящимися трубами за металлические балки и опоры. А каковы, осведомите нас, уважаемая, причины данного расхождения? Различие во взглядах или, скажем, появление в поле зрения того или другого, некого третьего лица?

– Никаких я лиц, милок, не вижу в поле, особенно зрения, но вот Колька-то мой… бывший, он видел мужиков каких-то, когда самогоном упивался. Токмо они зеленые были. Ну еще приходили всякие, собутыльники окаянные, и у них тоже не лица какие, а рожи опять же, одного от другого не отличишь. Синие прямо какие-то.

– Ах так вот оно что? Ошибка в выборе спутницы жизни ввиду принадлежности к иной ориентации, в смысле предпочтения пола. Однако, вот вы упомянули зеленых… почему зеленые… Синие опять же… Хотя взять морские оттенки – один переходит в другой. Ну что ж, к голубому эти цвета наиболее близки, как, скажем, эстонский и финский язык или опять же корейская и японская грамматика – весьма похожи. Вроде страны разные, а принцип схож. Вот и люди этих наций друг друга понимают лучше, чем остальные. Я не склонен в качестве серьезных аргументов приводить народные пословицы и поговорки, хотя появление их в народном устном творчестве несомненно имеет под собой твердую основу, поразительную народную наблюдательность, иронию, способность выделить главное и компактно выразить конкретное явление или закономерность двумя-тремя меткими словами, которые западают с первого же услышания в наши души, удивляют нас своей меткостью и лаконичностью. Я бы, возможно, вспомнил десятки подходящих вариантов, хотя именно в данный момент хочется привести в качестве примера лишь одну из наиболее популярных народных пословиц… К сожалению, ее можно понять и привратно, учитывая, ее прямой смысл, касающийся двух умственно отсталых, возможно приблизительно одинакового, в интеллектуальном смысле, уровня, людей, которые среди множества сограждан, скажем, толпы, находят или выделяют друг друга, причем, находясь на значительном расстоянии, чувствуют влечение, родство и т. д. И это психо-телепатическое явление весьма удивляет, поэтому и было замечено наблюдательным русским народом. В нашей же ситуации мы не касаемся темы умственных способностей и их различия у всех окружающих людей. Нас, пожалуй, интересует похожее явление, но связанное с невольным притяжением друг к другу внешне схожих фенотипов, например двух лиц мужского пола, имеющих в своих чертах очертания (простите, допустил невольный каламбур), напоминающие определенный предмет, например, прошлогодний валенок. Ну, какого он там цвета – зеленого или голубого, это, согласитесь, неважно. В результате таких психологических, малоизученных механизмов возникают новые союзы (кстати, в двух одинаковых валенках больше логики, чем в одном) и рушатся старые, как в случае с якобы потерпевшей нашей героиней и ее экс-супруга. Так вот, ваша честь, Марья Ивановна, и вы уважаемые присяжные заседатели, какие еще ассоциации может вызвать в женщине, потерявшей мужа, тот любой случайный прохожий, вид которого напоминает любого из тех виновников, ради которых любимый человек изменил своим брачным клятвам? Только негатив! Только минус! Зверь, насильник, чудовище, и он непременно из того же клана. Потенциальный враг. И это лицо, как и те уже знакомые, теоретически тоже способно было бы своей притягательной, ввиду похожести на прошлогодний валенок, внешности, таким же образом уничтожить брак, даже если он уже не подлежит восстановлению – именно эти мысли сверлят седую голову нашей с вами потерпевшей. И пусть уже все позади, брак уже разбит другим валенком… э-э-э… лицом, а не этим невинным, ничего не подозревающим. Все равно – негатив. Поэтому я лично с одной стороны понимаю, почему невинная шутка моего подзащитного вызвала такой нездоровый, я бы сказал, взрыв эмоций и возможно потрясение. Но мог ли знать об этом ни в чем невиновный человек, пострадавший от страстей нездоровых, не им навеянных, чужих. Да, согласен, некоторые мимические возможности мышц лица могут изменить внешний вид человека в сторону того или иного фенотипа, даже предмета, например, того, который так притягателен бывшему супругу госпожи Сидоровой и ставший таким ненавистным ей, то есть присутствующей здесь и называющей себя потерпевшей стороне. Но ведь какой-либо опасности появление этого похожего лица уже не могло бы представлять браку, которого уже нет и в помине. Это все равно, что иметь печальный опыт заболевания малярией, получив его в результате укуса малярийного комара в какой-нибудь Африке и, простите, перепугаться, увидев случайно невинное насекомое наших широт – комара банального, вовсе не переносчика заразы, только за то, что он чем-то напоминает прошлогодний ва…, простите, напоминает, то есть, комара малярийного, своего далекого, десятая вода на киселе, родственника. У меня все, господа.

Одобрительный шумок прошел по залу и после этого выступления. Захар Глебович вернулся к своему месту и в прямом смысле плюхнулся на стул. Нельзя сказать, что на лице его была торжествующая улыбка, но нечто подобное все же исходило от него, запыхавшегося, раскрасневшегося, чуть задыхающегося от некоторой гипервентиляции, устало развалившегося на стуле и, несомненно, довольного своей речью. Константин Несторович не взглянул на друга, не прошептал вслух ни одной колкости, но демонстративно чуть отодвинул стул. Его губы, однако, шевелились. Он, видимо, критиковал речь приятеля, но как-то мысленно, а не вслух. И даже представил, как после этой неслышимой критики защитничек поймет, что вся его речь – блеф, чушь, ерунда. Но адвокат действительно не слышал никаких слов – кто ж их услышит – и даже не замечал этого легкого движения губ соседа.

Вскоре был заслушан также свидетель – небольшого роста лысоватый старичок, аккуратный, подтянутый и интеллигентный. Назвался он Семеном Михайловичем Сундуковым.

– Уважаемый