Аэротаник - Евгений Гузеев

Но я вам отвечу и на ваш вопрос. И не только вам, но и всем присутствующим, что этому изменению в сценарии есть четко обоснованная причина. А заключается она в том, что свидетелю, отправившемуся с четвероногим другом на прогулку, понадобились по крайней мере две вещи. Во-первых, это незаменимый в таких ситуациях предмет номер один. Какой? Поясняю. По той или иной причине путнику, особенно пожилому, необходимо остановиться в пути, присесть на… Так вот, на что? Да-с, на пенек, именно. Как нам поведал и сам свидетель. Но не подумайте, что речь идет о том, чтобы взять пенек с собой из дома. Я пока еще не о том предмете. Тут речь идет о настоящем пне, иным сполна заменяющем привычные нам стулья и табуретки в местах прогулок, в лесу и так далее. Возможно поверхность этой оставшейся части дерева неделями не просыхает от периодического попадания атмосферных осадков. Возможно еще, что корни этого природного стула вполне способны впитывать и поднимать наверх влагу из недр земли. Допускаю и другое, как, например, воздействие извне некого живого существа. Ну, к примеру, мало контролируемая свое физиологическое поведение сорока или какая-нибудь другая птица, пролетая, не задумывается над тем, что она творит и, особенно, где, в каком месте, то есть когда движется над тем или иным объектом. Не забыли ли вы, уважаемые члены суда и присутствующие здесь господа, что наш свидетель сел-таки на остатки того, что когда-то именовалось деревом? Но будет ли ныне малообеспеченный, находящийся на заслуженном отдыхе, человек рисковать и подвергать, думаю, недешевый предмет одежды испытанию на прочность и способность или неспособность отторжения различных веществ, как органического, так и иного происхождения. Да, я вижу, иные, те, кто внимательно слушали выступление свидетеля, уже поняли смысл моих слов. Речь, действительно идет о том, что в качестве профилактической защиты ткани своего демисезонного пальто от выше перечисленных неблагоприятных воздействий свидетель выбрал наиболее удобное средство – постелил, возможно не новый, использованный ранее, например, для покупки хлебобулочных изделий, полиэтиленовый пакет. Это и есть тот первый необходимый предмет.

В зале раздался ропот и даже гул.

– Минуточку, прошу тишины. А теперь второй предмет, который понадобился свидетелю… Нет, кто там опять про пень? Это мы уже прошли. Этот же, я вам скажу, нечто, что является частью целого и есть ни что иное, как… место для хранения первого предмета, а именно часть того самого демисезонного пальто, так похожего на плащ, в частности один из его так называемых карманов. Вполне допускаю, что если бы свидетеля интересовали нетрадиционные и неклассические виды одежды, и он выбрал бы, так сказать, бескар-манную модель пальто, – уж не знаю, шьют ли такие, – то вполне возможно, что лучи солнца в тот день не смогли бы сосчитать количества оставшихся волос на голове отдыхающего в сквере пожилого владельца четвероногого животного, а гвоздю в прихожей пятиэтажного дома пришлось бы изрядно попотеть, удерживая более тяжелый, чем какая-то там шляпа, предмет одежды. Однако, пальто этого господина, вопреки выше сказанному, все-таки может похвастаться наличием у себя такой роскоши, как карманы, да еще и с полиэтиленовым предметом в одном из них, и потому-то оно и отправилось с хозяином на прогулку. Ну и, опять же, согласитесь, даже при желании, хранение полиэтиленовых пакетов в шляпах – вещь весьма неудобная и нетрадиционна тем более. Что же решает свидетель? А он решает откорректировать сказку под данную ситуацию, что в результате было ошибочно принято господином прокурором как противоречащий моим доводам факт. Так вот, сказка и быль, воображаемое и реальное. Крик дикого осла или писк тушканчика. Голос женщины, зовущий о помощи, или воображаемый звук из какого-то нематериального мира. И как же изволите относиться к показаниям такого свидетеля? Примем таковыми или все-таки будем учитывать особенности его внутреннего мира, возраст и так далее, поскольку он давно уже не живет с нами рядом, а одной, так сказать, ногой – как минимум одной, в ином, придуманном им самим и навеянном впечатлениями от всего того, что живет на островах его памяти среди океана эмоций и чувств, в том числе и на том пальмовом острове стихов и песен поэтесс и авторов-исполнителей женского происхождения типа той самой романтической баллады о любви, плаще, гвозде и так далее. Так что, уважаемый свидетель, вы скажете на это?

Движения головы и глаз старика остановились, то ли потому, что муха присела отдохнуть на провод лампочки, то ли в связи с необходимостью отреагировать на вопрос защитника.

– Я, милейший, извиняюсь, но не могли бы вы повторить свой вопросик?

– Извольте, но я повторю его вкратце. Не ослышались ли вы, уважаемый свидетель, в ту злополучную пятницу, отдыхая по прихоти своего четвероного друга? Задумались может о чем, представили что-нибудь?

– Так всяко, молодой человек, бывает, у нашего седовласого поколения. Доживите до моих годов, узнаете, что по чем, будете на жизнь смотреть другими глазами, слушать ее звуки другими ушами, осязать ее запахи другими ноздрями, жевать пищу другими зубами и, пожалуй… Надо подумать, что еще…

– Спасибо, достаточно. Ну что ж, свою версию я из разряда гипотез исключаю и перевожу в ряд доказательств невиновности моего подзащитного. Благодарю вас.

Константин Несторович не удержался и тихонько бросил усевшемуся на место коллеге:

– Экий вы, братец, право…

– Что, что? Договаривайте. Знаю, что вы подумали. Ладно, я вам потом отвечу. Подождите, о чем там Мариванна?

– Слушать надо, а не увлекаться своими успехами. Перерыв, сказала. Удаляемся.

Удалившись, вся троица направилась в кабинет судьи Ульяновой. Чуть успели устроиться по местам, как Марья Ивановна вдруг вскочила снова:

– Подождите меня, мальчики. Мне надо… Мне за бумагой одной нужно сходить.

Как только дверь захлопнулась, друзья сидели несколько секунд тихо, потом как будто стали вдруг трястись их плечи и затылки. Взглянув друг на друга, они не удержались и прыснули.

– В туалет пошла. Ха-ха…

– Точно. Пописать. Ой, умру…

– За бумагой…

– Туалетной… Г-г-г…

Когда дверь снова открылась, то Марья Ивановна не заметила на лицах наших друзей ни малейших признаков только что нахлынувшей волны веселья.

– Проголодались, наверно? Хотите печенья, мальчики? Я сама испекла, у меня ведь, представьте, кулинарный талант недавно открылся. Приснился как-то ночью сон один. Но это неважно, это так…

– Ой, нет, расскажите, расскажите, Мариванна. Так интересно! – наперебой заверещали адвокат с прокурором.

– Ну хорошо, хорошо, успокойтесь. Странно все было в том сне. В темной моей комнате вдруг стало все видимым и каким-то объемным, а на столе откуда-то взялся огромный торт, в который свечей было натыкано