Аэротаник - Евгений Гузеев

хотите. Ну, давайте вставим в его чахлую грудь душу, вложим в его маленькую головку ум, честь и совесть, допустим, нашей эпохи. И что, он перестанет пить кровь? Не знаю… Но, мне кажется, если перестанет – то сделает богу неугодное. Так какова же цель существования этого насекомого? Как реагировать на его упорные притязания? Обязательно ли он негативный герой или он герой нашего времени, достойный ордена и романа. Убивать его или нет? Мы не знаем, но мы должны быть хотя бы осторожны и попробовать попытаться представить, что где-то вне нашего мира звучит она – та самая музыка, которую мы не слышим, но, возможно, ради которой грешим и раскаиваемся, и ради которой существует этот длинноносый маленький вампир, и ради которой такому человеку, как Вова, приходится строить старушке рожи или нарушать правила уличного движения. И, заметьте, все, что я перечислил, с таким же успехом можно сказать по-другому, заменив слово «ради» словом «вопреки». Вот и вся наша юриспруденция. И если бы Вова побывал там и вернулся бы живым и здоровым, надо ли было бы тут что-то еще решать, думать, наказывать, тем более когда на наши решения влияют не только незнание и неведение, но еще и головная боль, неприятности личной жизни, усталость, несварение желудков, зуд какой-нибудь, да мало ли что еще.

– Например, несчастная любовь? – съехидничал Константин Несторович.

– Хотя бы.

– Ну и что ж нам, коллега, – продолжил прокурор, – прикажете делать, пойти на эксперимент? Вот, сейчас побегу в аптеку. А вы пока службу реанимации вызывайте. Ха-ха. А ежели вдруг материалисты были правы, и нет никакого божьего суда, и, вообще, его – господа бога нет, а лишь наука да природа, сама по себе возникшая и существующая так вот поныне? Или господь бог вообще нечто иное, чем мы с вами представляем, гадаем тысячелетиями. Так что пустое, все равно придется продолжать все так же, по-старому, как нас учили…

– Хватит, мальчики, вам спорить. Ведь это опять философия курицы с яйцом, а не спор. Вечная и, по-моему, ненужная тема. Вот что я лучше вам хочу предложить. Вы помните про конгресс? Тот, в Казани. Я вам рассказывала… Мои подруги Ильина и Пархоменко передумали ехать, а билеты-то пропадут, если…

– Если мы не согласимся поехать с вами?

– Правда, Мариванна? Вау! Вот здорово.

– В Казань! Ура

– Йес!

– Так что, вернемся в зал, закончим это дело и потом обсудим нашу поездку.

Во время антракта сегодняшнего правового спектакля подкрепили свои утомленные сердца и многие другие присутствующие в зале лица – участники и слушатели. На их лицах появилось оживление. Кажется, даже Вова получил возможность выпить кружку чаю. Почти в самом начале второго судебного акта прокурор Беляев Константин Несторович потребовал слова, чтобы помочь свидетелю реабилитировать свои показания.

– Глубокоуважаемый, господин Сундуков, буквально пара вопросов сверлят мое сознание изнутри, стремясь пронзить оболочку тела и выпорхнуть на волю, подобно желторотым остроклювым птенцам, стремящимся выбраться прочь из высиженного матерью яйца. Но зачем же давать им травмировать мое тело. Я вас выпускаю добровольно, не требуя ни визы, ни паспорта, ни обещаний. О, летите, мои милые, но оставайтесь здесь в зале, с нами, ибо в вас нуждается суд. И вот вы на свободе. Удивляетесь красоте мира? О нет, это еще не все. Там, за стенами этого здания, мир еще красивее и ярче. Там есть поля, реки, рощи, высокие дома и… и скверы, где поют подобные вам птицы, маленькие и изящные, тонкоголосые, с мягкими, вовсе не грубыми, как… как у ослов, голосами. Щебетание – вот привычные звуки наших широт. А если взоры опустить ближе к земле и окинуть ими весь сквер, о котором мы уже ни одну песню пропели, и всех его четвероногих обитателей, то, действительно, ни коня, ни зебры, ни осла, тем более кентавра – нет ничего подобного в дебрях наших скверов, а встречающиеся более мелкие существа, как представители семейства кошачьих и лающих, – о, мы знаем эти звуки, и они нас не удивляют. Согласен, есть еще так называемые двуногие. Их есть еще у нас в сквере. Это высшие существа, способные не только подражать многим животным, а в определенных ситуациях вынуждены собирать в единый сгусток всю свою энергию и, подобно ревущему дикому ослу, выплескивать ее, пытаясь привлечь внимание или, к примеру, надеясь разбудить сидящего в ближайшем отделении милиции дежурного милиционера, уставшего после трудной ночной смены. Но прочны и массивны стены старых зданий, в том числе и того, в котором находится отделение милиции, где стоит пульт, где звонит телефон и хриплые голоса потерпевших зовут о помощи, используя современные виды связи. Увы, ни ослы, ни люди не способны соперничать с телефоном. И вот, чей-то крик, зов помощи, пропадает в воздухе, летит вверх и скрывается в космическом пространстве. Однако осколки падают, и заставляют задуматься пенсионера Сундукова о богатстве фауны здешних мест, сравнивать с удивительными экземплярами живой природы иных, например южных регионов, где горные селения не представляют себе жизни без такого надежного средства передвижения и перемещения тяжелых предметов, как осел простой домашний. Но в лесах еще водятся и дикие ослы, о которых мозг нашего свидетеля просигнализировал удивлением и даже некоторым, я бы сказал, сомнением в твердости своих познаний, когда он услышал подобный этим существам издаваемый зов помощи. И если иные сомневаются в способностях прекрасного человека, достойного пенсионера воспринимать и анализировать звуки мира сего только на основании того, что его шляпа требует места для своего хранения, ибо это наиболее простой способ экономить площадь небольшого малогабаритного жилища, то бишь использовать его стены, вбивая в них металлические вещицы типа гвоздь и даже вешая такие предметы мебели, как полки, то я вынужден попросить нашего свидетеля выполнить мою просьбу. Пройдите сюда, пожалуйста… Так, уважаемый. А теперь попросим в зал солиста нашей филармонии Максима Петровича Божко, который любезно согласился помочь нам в следственном эксперименте. Здравствуйте, дорогой.

Прокурор Константин Несторович расцеловался с вошедшим в зал импозантным брюнетом, стройную фигуру которого ловко и привычно дополнял элегантный фрак и все к нему относящиеся элементы туалета, в том числе соответствующего фасона белая рубашка, белые жилет и бабочка, а также лакированные, отражающие лампы люстр, туфли. Да, а еще белый шелковый платочек в нагрудном кармане доводил до идеала весь облик маэстро. Оторвавшись от любезного прокурора, музыкант сделал поклон судье и поклонился публике. Чьи-то хлопки, чуть раздавшись, тут же растерянно смолкли. Затем гость обратился к присутствующим со следующим пояснением.

– Друзья мои!