Аэротаник - Евгений Гузеев

в вашей юности, детстве моменты, когда вы временно становились жертвой использования взрослыми детского труда, и в связи с этим в ваших руках появлялся обычный веник, а уборка вдруг шла насмарку? Ручка веника становилась грифом балалайки, а тонкие прутья вашим воображением превращались в струны? Или, скажем, найденная в поле соломинка, как следствие вашей тяги к музыкальному искусству, вдруг превращалась в свирель или флейту. А уж пустые, казалось бы ненужные, картонные коробки из под грубоватых детских ботиночек, допустим когда вы получали их в подарок, – сам бог велел использовать их пустое бесполезное пространство, создающее резонанс звука, опять же в музыкальных целях, в качестве этакого ударного инструмента типа барабан. Так как, к примеру, это трио? Или может быть квартет? Может быть еще чего-либо, компенсирующего музыку, требовала ваша беспокойная юная душа? Завывание ветра в трубе превращалось в звуки органа. Руки чертили углем на стенах нотные строчки и затем наносились первые ноты, ну не симфоний, конечно, хотя бы первых мелодий своего собственного сочинения? Одним словом, была ли у вас в детстве тяга к музыке и отменный музыкальный слух? Мы вас слушаем.

– Глубокоуважаемый Семен Михайлович…

– А, это вы опять сам к себе обращаетесь, к своей, так сказать, памяти?

– Нет, милейший, я это вам пытаюсь дать свой ответ.

– Простите, меня все же зовут э… Константином Несторовичем.

– Очень приятно, молодой человек. Но я вот что хочу сказать. Я опять о повадках животных, но на сей раз мой рассказ унесет уважаемую публику вместе со мной в голодное детство ваших пап и мам или, скорее, их родителей, возможно ровесников вашего покорного слуги, в те времена, когда раскулаченной семье ничего не оставалось делать, как искать помощи у природы, дабы не отдать концы и не лишить возможности жадные, самые младшие в семье, клеточки детских организмов получать энергию и питательный материал, необходимый для их размножения, дающий тканям рост и силу, что осуществляется в первую очередь посредством работы желудочно-кишечного тракта, где грубые пищевые продукты перерабатываются в необходимое для усвоения жидкое и готовое для всасывания состояние. Однако в этот самый тракт, начинающийся с зубов и кончающийся органом, звучащим на латинском языке более приемлемо, чем на русском… Одну минуту, у меня записано… Вот, здесь… Так, анус. Да, правильно. Слегка стерлась моя пометка – это я еще в 70-е годы отметочку поставил себе в записную книжку, работая в библиотеке Добролюбова. Кстати, фамилия Добролюбов… Что? Ах, да. Действительно, я рассказывал вам об этом и в том числе о своей удивительной и редко встречающейся в наше время скромности и прочее. Так вот, этот самый тракт, находясь в невостребованном состоянии, частенько протестовал в наших животах холостым функционированием, будто насос, продолжающий работать, когда уже жидкость какой-либо емкости или, к примеру, воронки, уже перекачена с помощью этого технического средства, а человек, получающий зарплату за то, что должен присматривать за работой двигателя и количеством оставшейся жидкости, подлежащей удалению, ну, скажем, не слишком обременен морально-трудовыми принципами и, откровенно говоря, нарушил трудовые свои обязанности, покинул свое рабочее место и пропустил момент окончания работы, не выключив вовремя аппарат-насос, чем вызвал напрасный перерасход энергии, подверг дорогой прибор риску порчи и вызвал тот самый неприятный для окружающих звук, напоминающий холостую перистальтику желудочно-кишечного тракта в тех случаях, когда он работает, не смотря на то, что организм не получил должного количества продуктов питания, которые должны перерабатываться в нем организмом до соответствующей жидкой консистенции, чтобы в дальнейшем стенка кишечника могла всасывать самые важные компоненты, необходимые для постройки организма, то есть питания клеток тканей и способности их размножаться… Что? Какая музыка? Ах, да… Терпение, друзья мои… И вот после мною упомянутого раскулачивания, то есть изъятия властями наших запасов продуктов питания, мой покойный отец стал потихоньку от тех же властей восстанавливать традиции своих предков и отдаваться радости общения с природой и ее обитателями с помощью небольшого обреза, способного, впрочем, убить крупного зверя, мясом которого можно было бы заменить изъятые властями продукты питания – плоды собственного сельскохозяйственного труда и таким образом обеспечить рост и развитие…

Ну, хорошо. К этому мы еще вернемся. Возможно… И вот однажды я, вами вызванный свидетель, получаю от моего дорогого родителя приглашение отправиться с ним в ближайший лес, дабы поучиться искусству поиска продуктов питания в недрах созданных нашей природой лесов, предварительно меня обеспечив, ввиду детской неопытности, необходимыми правилами безопасного поведения в случае встречи один на один с каким-либо из обитателей глухих и редко посещаемых человеком районов леса. Наставления и уроки моего папаши были весьма и весьма полезны мне – вто время еще малоопытному и неначитанному ребенку. Одним из важнейших правил, к счастью усвоенных мною, а иначе ваш скромный слуга не мог бы быть основной опорой и ключевым звеном на данном процессе, было правило поведения разумного человека при встрече с неразумным и хищным, я бы сказал, опасным существом, обладающим к тому же развитой мускулатурой, массой и острыми клыками. Понятно, что ежи, белки, зайцы и птицы не требовали серьезных мер безопасности при встрече с ними. Не имея разрешения пользоваться огнестрельным оружием, даже детским, тем более, иного, чем мною упомянутый отцовский обрез на вооружении нашей семьи и не было, я вынужден был быть предельно внимательным и постоянно повторять в своей голове наиважнейшие правила поведения безоружного охотника или простого посетителя леса при встречи с опасными представителями хищной фауны. Ввиду вышеизложенного, мне пришлось акцентировать свое внимание на поисках даров леса доступных и безопасных, а также неспособных резко перемещаться, то есть убегать, в случае приближения к ним и таким образом лишать возможности воспользоваться их энергетическим потенциалом, а также витаминными свойствами, применяя в качестве продуктов питания. И вот, если я не ошибаюсь, в третьем часу после полудня мой отец оставил меня, усталого, отдыхать в тихом и спокойном, как показалось на первый взгляд, месте, а сам удалился со своим огнестрельным оружием и к своему сожалению с пустой охотничьей сумкой на плече, вероятно все еще рассчитывая на успех своей охотничьей операции, и я, таким образом, остался один на один с природой и ее дарами, покоящимися на дне сплетенной чьими-то умелыми руками моей корзины. Незаметно для себя мой детский организм просигнализировал желанием оказаться в приемлемом для оптимального расслабления положении, что я и сделал в соответствии с этими импульсами. Отказавшись от вертикального положения, я получил те самые оптимальные условия для отдыха с отключением сознания, то есть закрыл глаза и уснул. Однако сон