Фрамлейский приход - Энтони Троллоп

Робартс стойко защищала Люси, взяв ее сторону против леди Лофтон. Она сказала, что, если лорд Лофтон по-прежнему добивается Люси, они не вправе лишать ее завоеванного счастья из желания угодить леди Лофтон.

– Но она сочтет, что мы все подстроили своими интригами. Она назовет нас неблагодарными, а жизнь Люси сделает невыносимой.

На это жена ответила, что надо положиться на волю Божью. Они ничего не подстраивали. Люси уже один раз отказала любимому человеку, чтобы ее не сочли корыстной интриганкой. Однако лорд Лофтон питает к ней такие сильные чувства, что, по собственному выражению, приехал сюда узнать свою участь, а значит, они при всей преданности леди Лофтон не могут по совести встать между Люси и ее возлюбленным. Марк по-прежнему сомневался. Он напомнил, как несладко им будет, если он сейчас поддержит лорда Лофтона и тем навлечет на себя гнев леди Лофтон, а она в конечном счете убедит сына расторгнуть помолвку. На это Фанни ответила, что справедливость есть справедливость. Надо все сказать Люси, и пусть она решает сама.

– Но я не знаю, чего хочет лорд Лофтон, – сказала Люси, глядя в пол и трепеща еще сильнее прежнего. – Он говорил со мной, и я дала ему ответ.

– И этот ответ окончательный? – спросил Марк – довольно жестоко, поскольку Люси еще не сказали, что ее возлюбленный повторил свое предложение.

Фанни, однако, твердо решила не допустить несправедливости, поэтому досказала остальную часть истории.

– Мы знаем, что ты дала ему ответ, милая, но джентльмены в таких делах иногда не довольствуются одним ответом. Лорд Лофтон сказал Марку, что хочет повторить свое предложение и нарочно для этого приехал.

– А леди Лофтон… – проговорила Люси почти шепотом, по-прежнему пряча глаза и крепко прижимаясь к Фанни.

– Лорд Лофтон не говорил об этом со своей матерью, – сказал Марк, и по тону брата Люси сразу поняла, что он уж точно не обрадуется, если она ответит согласием.

– Ты должна все решить сама, дорогая, – великодушно проговорила Фанни. – Мы с Марком прекрасно знаем, как ты себя вела. Я рассказала ему всё.

Люси задрожала и теснее прижалась к невестке.

– Мне ничего другого не оставалось, кроме как все рассказать, и ведь так лучше, правда? Но лорду Лофтону ничего не говорили. Марк не пустил его сюда сегодня, потому что тебя бы это смутило, хотел дать тебе время на раздумья. Но завтра ты ведь сможешь с ним увидеться? И тогда ответишь ему.

Люси по-прежнему молчала, чувствуя безграничную благодарность Фанни за доброту и сестринское желание помочь ее любви. Однако она была все так же полна решимости и считала, что лорд Лофтон не должен прийти сюда завтра обнадеженным. Любовь ее была сильна, но гордость сильнее. Люси знала, что не выдержит презрения в глазах леди Лофтон. «Мать его будет презирать меня, и он тоже», – сказала она себе и с глубоким вздохом вновь решила похоронить и свою любовь, и свои честолюбивые мечты.

– Может быть, мы сейчас тебя оставим, а завтра снова все обсудим перед его приходом? – спросила Фанни.

– Да, так будет лучше всего, – согласился Марк. – Обдумай все за ночь. Поразмысли об этом после вечерних молитв. И, Люси, подойди ко мне. – Он взял сестру за руки и поцеловал с нежностью, какой обычно по отношению к ней не обнаруживал. – Справедливость требует, чтобы я сказал тебе вот что: я совершенно верю в твои чувства и в твое благоразумие. Я буду защищать тебя как брат, каким бы ни было твое решение. Мы с Фанни оба считаем, что ты вела себя очень достойно, и оба уверены, что ты поступишь как лучше. Я в любом случае буду за тебя, и Фанни тоже.

– Милый, дорогой Марк!

– И больше мы сегодня об этом говорить не будем, – сказала Фанни.

Однако Люси чувствовала, что отложить разговор до завтрашнего утра значит принять предложение лорда Лофтона. Миссис Робартс, а теперь и мистер Робартс знают тайну ее сердца, и если в этих обстоятельствах она позволит лорду Лофтону вновь просить ее руки, то не сможет ему отказать. Если она решила не сдаваться, то бой необходимо дать прямо сейчас.

– Не уходи, Фанни, останься еще на минуточку, – проговорила она.

– Да, милая.

– Побудь здесь, пока я всё скажу Марку. Он не должен допустить, чтобы лорд Лофтон был у нас завтра.

– Не должен допустить! – воскликнула миссис Робартс.

Мистер Робартс промолчал, но в душе чувствовал, что с каждой минутой все больше уважает сестру.

– Да. Марк должен сказать ему, чтобы не приходил. Не надо мучить меня, когда из этого все равно ничего не выйдет. Послушай, Марк, – и она, подойдя к брату, взяла его за руку, – я правда люблю лорда Лофтона. У меня не было такой цели и даже такой мысли при нашей первой встрече. Однако я люблю его всем сердцем, почти как Фанни любит тебя, наверное. Ты можешь ему это сказать, если сочтешь удобным. Нет, ты должен ему это сказать, иначе он меня не поймет. Но от меня передай вот что: я не выйду за него замуж, кроме как по просьбе его матери.

– Боюсь, она никогда такого не попросит, – печально проговорил Марк.

– Думаю, да, не попросит, – ответила Люси, вновь обретая храбрость. – Если бы я надеялась, что она захочет видеть меня своей невесткой, в таком условии не было бы нужды. В том-то и дело, что она этого не захочет, что она считает меня не… не парой своему сыну. Она будет ненавидеть меня и презирать, и тогда он тоже станет меня презирать, а возможно, и разлюбит. Я не переживу ее взглядов, если она будет считать, что я сгубила судьбу ее сына. Марк, пойди к нему сейчас, пожалуйста, и объясни ему все – все, что сочтешь нужным. Скажи, если его мать меня попросит, я… согласна. Но поскольку я знаю, что она меня никогда не попросит, он может считать, что ничего не говорил. Я обещаю вести себя так, будто ничего им сказано не было.

Таков был ее вердикт, и брат с невесткой так хорошо знали ее твердость (которую Марк в любых других обстоятельствах назвал бы упрямством), что им и в голову не пришло ее переубеждать.

– Ты ведь пойдешь к нему прямо сейчас, правда? – спросила Люси, и Марк пообещал, что так и сделает.

Сам он невольно чувствовал огромное облегчение. Леди Лофтон, вполне вероятно, услышит, что ее сын имел глупость влюбиться в сестру пастора, но теперь у нее не будет причин гневаться на самого пастора или его жену. Люси повела себя очень благородно, и Марк ею