Фрамлейский приход - Энтони Троллоп

Люси тоже думала, что лорд Лофтон вряд ли придет в викариат. Она сказала себе, что ей никак нельзя выйти к столу, если он все-таки придет обедать, однако мысль о его присутствии во Фрамли была не так уж неприятна. Люси не ощутила радости от его приезда, однако сознание, что он близко, странным образом утешало. Тем не менее оставался страшный вопрос: как быть, если он все-таки придет?

– Если он все-таки придет, Фанни, – сказала она после короткого молчания, – я не выйду из комнаты, а Марк пусть думает что угодно. Лучше я буду дурочкой там, чем при нем в гостиной.

Марк Робартс, прихватив шляпу и трость, отправился на выгон, где, как ему сказали, был сейчас лорд Лофтон с лошадями и конюхами. Настроение у Марка было довольно мрачное. За последнее время он получил несколько писем от мистера Тозера. Этот неутомимый джентльмен уведомлял, что в барчестерском банке сейчас находятся некие «просроченные векселя», которыми ему, мистеру Робартсу, крайне желательно заняться. По неприятному стечению обстоятельств мистеру Тозеру необходимо срочно получить суммы, выданные взаймы по поручительству мистера Робартса, и так далее и тому подобное. Прямых угроз в письмах не содержалось, и, более того, не была названа точная сумма. Впрочем, мистер Робартс не мог не отметить, что упомянуты просроченные векселя, а не один вексель. Что, если Тозер потребует уплатить разом девятьсот фунтов? Марк написал мистеру Соуэрби и ждал ответа сегодня утром, но письмо еще не пришло. Так что настроение у него было довольно мрачное.

Лорд Лофтон и впрямь был на выгоне. Лошадей, числом четыре или пять, медленно водили перед ним конюхи и грумы, по одному на каждую лошадь, поочередно снимая с них попоны, чтобы хозяин внимательно осмотрел каждого скакуна. Однако душа лорда Лофтона, очевидно, не лежала к этому занятию, и он спешил отправить лошадей на конюшню, лишь взглянув на них для проформы, к большому неудовольствию старшего конюха.

– Добрый день, Лофтон, – сказал Робартс, подходя. – Мне сказали, ты здесь, и я сразу пошел к тебе.

– Да, я только утром приехал. Прости, что не заглянул к тебе сразу. Я уезжаю в Норвегию на шесть недель. Говорят, в этом году сезон рыбной ловли начался раньше, и надо отправляться немедленно. У меня есть одно дело, о котором я хотел бы поговорить с тобой до отъезда; собственно, я здесь главным образом из-за него.

Он говорил торопливо и с некоторым смущением, которое не ускользнуло от Робартса. Это наводило на мысль, что разговор предстоит неприятный. Уж не впутался ли Лофтон в новую историю с Тозером и векселями?

– Ты ведь пообедаешь у нас, если, как я полагаю, ты здесь один?

– Да, я совершенно один.

– Так придешь обедать?

– Пока не знаю. Нет, вряд ли я приду. Не смотри с такой обидой, я сейчас все объясню.

Что происходит и каким образом вексель Тозера мешает лорду Лофтону пообедать в доме священника? Однако Робартс не стал задавать вопросов, а перевел разговор на лошадей.

– Какие красавцы, – сказал он.

– Ну, не знаю. Когда выбираешь из полудюжины лошадей, почему-то оказывается, что ни одна из них не годится. Вот гнедая – красотка, пока никому не нужна, а прошлой зимой на охоте ни в один день хорошо себя не показала. Довольно, Поунс, уводи их.

– А ваша милость не хочет взглянуть на старого вороного? – печально спросил старший конюх Поунс. – Славная лошадка, сэр, очень славная.

– По правде сказать, они все славные, но все равно, уводи их. А теперь, Марк, если у тебя есть время, давай пройдемся.

Время, разумеется, у Марка было, и они двинулись по дорожке.

– Ты уж очень привередлив к лошадям, – начал Марк.

– Не будем сейчас о лошадях, – сказал лорд Лофтон. – Если честно, я не о них сейчас думаю. Марк, – резко произнес он, – будь со мной откровенен. Твоя сестра тебе что-нибудь обо мне говорила?

– Моя сестра? Люси?

– Да, твоя сестра Люси.

– Нет, ничего. Во всяком случае, ничего такого, что я мог бы сейчас припомнить.

– А твоя жена?

– О тебе? Фанни? Конечно говорила, как обычно. Странно ей было бы тебя не упоминать. Но о чем ты?

– Кто-нибудь из них тебе говорил, что я сделал предложение твоей сестре?

– Что ты сделал предложение Люси?

– Да, что я сделал предложение Люси.

– Нет, никто мне не говорил. У меня и мысли такой не было, и у них, насколько я знаю, тоже. Если кто-то пустил такой слух или сказал, будто хоть одна из них на такое намекнула, это гнусная ложь! Боже всемогущий! Лофтон, за кого ты их принимаешь?

– Но это правда, – сказал его милость.

– Что правда? – спросил священник.

– Я правда сделал твоей сестре предложение.

– Ты предложил Люси выйти за тебя замуж?

– Да. Так прямо, как только джентльмен может сказать это даме.

– А что она ответила?

– Отказала мне. А сейчас, Марк, я приехал с единственной целью повторить свое предложение. Ответ твоей сестры был самый решительный и даже чересчур резкий, на мой взгляд. Однако я по-прежнему не могу исключить, что на нее повлияли обстоятельства, о которых ей думать не следовало. Если ее сердце свободно, у меня остается надежда. Есть старая поговорка про смелость; в любом случае я хочу попытать счастья еще раз. Обдумывая это все, я пришел к заключению, что до разговора с ней должен все рассказать тебе.

Лорд Лофтон влюблен в Люси! Вновь и вновь повторяя про себя эти слова, Марк не переставал удивляться. Как такое могло случиться? И отчего? На его взгляд, Люси была девушка самая обыкновенная – не дурнушка, но и не красавица, безусловно неглупая, но и не наделенная исключительным умом. И он бы сказал, что из всех его знакомых лорд Лофтон – последний, кто мог бы влюбиться в такую девушку. И что теперь говорить, что делать? Какую позицию занять? В каком направлении действовать? С одной стороны, есть леди Лофтон, которой он обязан всем. Какой станет жизнь в викариате, в трех шагах от нее, если он примет лорда Лофтона в качестве жениха сестры? Для Люси это, конечно, будет блистательная партия, но… Нет, Марк не мог поверить, что его сестра и впрямь станет владычицей Фрамли-Корта.

– Как ты думаешь, Фанни знает? – проговорил он наконец.

– Понятия не имею. Если знает, мне это не известно. Я бы сказал, что тебе виднее.

– Я ни о чем даже отдаленно не догадывался.

– Ну вот, тебе больше не надо догадываться, –