Фрамлейский приход - Энтони Троллоп

– Я об этом не думала, – очень холодно сказала Гризельда, и тут молодой человек пригласил ее на следующий танец.

Это был лорд Дубелло, и Гризельда, ответив лишь легким кивком, приняла его протянутую руку.

– Найду ли я вас здесь, леди Лофтон, когда закончится танец? – спросила она, и они закружились среди других пар.

Когда играет музыка, долг джентльмена – пригласить даму; лорд Лофтон свой долг не выполнил, и добычу увели у него из-под носа.

Лорд Дубелло не скрывал торжества. Весь свет говорил, что лорд Лофтон женится на Гризельде, весь свет говорил также, что лорд Дубелло от нее без ума. Лорда Дубелло это злило; ему казалось, что все смотрят на него как на незадачливого жениха. Возможно, он и не воспылал бы такой страстью к Гризельде Грантли, если бы не лорд Лофтон, но теперь ему как наследнику маркизата требовалось во что бы то ни стало заполучить желаемое. По той же причине картины так хорошо уходят на аукционах; в глазах лорда Дубелло мисс Грантли продавалась с молотка, и лорд Лофтон пытался перебить его ставку. Отсюда и торжествующий вид, с которым он увел свою добычу.

Леди Лофтон и ее сын смотрели друг на друга. Разумеется, он собирался пригласить Гризельду на танец, но не сильно огорчился, что она ушла с другим. Разумеется, леди Лофтон ждала, что Гризельда будет танцевать с ее сыном, и немного досадовала на свою протеже.

– Мне кажется, она могла бы подождать минуту, – сказала леди Лофтон.

– Зачем, матушка? Бывают дела, в которых не ждут; на охоте, например, не пропускают друга вперед. Мисс Грантли совершенно правильно пошла танцевать с тем, кто первый ее пригласил.

Леди Лофтон хотела понять, каковы надежды на исполнение ее плана. Она не могла вечно держать Гризельду при себе; все должно было решиться сейчас, пока молодые люди в Лондоне. По завершении сезона Гризельда вернется в Пламстед, а лорд Лофтон уедет – никто еще не знал куда. Бесполезно рассчитывать на другие возможности: если они не полюбили друг друга за это время, то уже не полюбят. Леди Лофтон начала опасаться, что ее план не сработает, но она должна была узнать правду здесь и сейчас – во всяком случае, в том, что касалось ее сына.

– Да, конечно, если ей все равно, с кем танцевать, – сказала она.

– Думаю, совершенно все равно, разве что лорд Дубелло танцует ловчее меня.

– Мне грустно, Людвиг, что ты так о ней говоришь.

– Почему грустно, матушка?

– Потому что я наделялась… что вы друг другу понравитесь.

Это было сказано серьезным тоном, нежным и печальным, с умоляющим взглядом, как будто она просит его о большом одолжении.

– Да, матушка, я знаю, что ты этого хотела.

– Ты знал, Людвиг!

– Ну да, конечно; ты не очень-то умеешь скрывать от меня свои секреты. И, матушка, когда-то, день или два, я думал, что поступлю по-твоему. Ты была ко мне так добра, что ради тебя я бы решился почти на все.

– Нет, нет, нет, – торопливо проговорила она, отказываясь и от его похвал, и от той жертвы, что он думал ей принести. – Я бы ни за что на свете не хотела, чтобы ты сделал это ради меня. Ты – лучший в мире сын, и я желаю лишь твоего счастья.

– Но, матушка, я не был бы с нею счастлив. В какой-то безумный миг мне почудилось, будто она и впрямь может составить мое счастье. Однажды я был близок к тому, чтобы сделать ей предложение, но…

– Но что, Людвиг?

– Не важно; миг прошел и не вернется. Да я и не думаю, что она бы согласилась. Она честолюбива и метит выше. И надо отдать ей должное, игру она ведет так, будто родилась с картами в руках.

– Так ты не будешь к ней свататься?

– Не буду, матушка. Если бы я это сделал, то лишь из любви к тебе.

– Упаси тебя Бог жертвовать собой ради меня!

– Пусть выходит за Дубелло. Она будет ему прекрасной женой, ровно такой, какая ему нужна. А ты будешь благодетельницей, которая ей в этом помогла.

– Но, Людвиг, мне так хочется видеть тебя устроенным.

– Все в свое время, матушка.

– Но свое время уходит. Годы бегут так быстро. Я надеюсь, ты думаешь о женитьбе, Людвиг.

– Но, матушка, что, если я приведу тебе жену, которую ты не одобришь?

– Я одобрю любую девушку, которую ты полюбишь. То есть…

– То есть такую, которую сама полюбишь, верно, матушка?

– Но тут я совершенно полагаюсь на твой выбор. Я знаю, что тебе понравится только добрая и хорошо воспитанная девушка.

– Добрая и хорошо воспитанная; этого довольно? – спросил он, думая про Люси Робартс.

– Да, этого довольно, если ты будешь ее любить. Я не хочу, чтобы ты гнался за деньгами. Гризельда принесла бы тебе вполне приличное состояние, но деньги не должны быть твоей целью.

И так, среди гостей на приеме у мисс Данстейбл, мать и сын сошлись, что пакт Лофтон – Грантли ратифицирован не будет.

«Придется сообщить миссис Грантли», – подумала леди Лофтон, когда Гризельда вернулась к ней. Та за время танца обменялась с лордом Дубелло едва ли десятком слов, но тоже окончательно решила, что вышеупомянутый пакт отменяется.

Пора, однако, вернуться к хозяйке, которую мы невежливо покинули на столь долгое время, хотя целью главы было показать, как великолепно держалась мисс Данстейбл в трудных жизненных испытаниях. Она объявила, что скоро сможет оставить свой пост и разыскать в толпе дорогих друзей, но гости подъезжали почти до конца приема. Мисс Данстейбл до смерти устала произносить вежливые фразы и уже не раз говорила, что препоручит свои обязанности миссис Гарольд Смит. Та стойко поддерживала хозяйку в ее трудах, облегчая бремя, которое без такой поддержки было бы совершенно невыносимым. И надо признать, это весьма положительно характеризует миссис Гарольд Смит. Все ее надежды на удачную партию для брата рухнули, ответ был получен самый прямой. Однако она сохранила верность приятельнице и делила утомительные обязанности хозяйки приема, как если бы находилась в доме на правах золовки.

Около часу ночи приехал ее брат. Он еще не видел мисс Данстейбл с ее отказа, и сестра еле-еле уговорила его показаться на приеме.

– Что пользы? – сказал он. – Для меня игра кончена.

Несчастный промотавшийся кутила хотел сказать, что кончена не только его игра с мисс Данстейбл, но и вся великая игра его жизни.

– Чепуха, – ответила сестра. – Глупо отчаиваться из-за того лишь, что герцог Омниум требует назад свои деньги. Что было хорошим