Карта невидимого мира - Таш Оу

Дорогу обратно к машине они искали долго. В темноте, без привычного освещения, обезлюдевшие здания как будто были не на своих местах. Шофер ждал у «бьюика», кончик его сигареты тлел во мраке яркой точкой. Мотор он оставил включенным и, увидев их, тут же сел за руль.

– По рации вызывали. Мистер Шнайдер сказал в посольство не ехать. Я должен отвезти вас по этому адресу. – Он протянул им листок, и машина резко подалась назад, прежде чем тронуться с места. Маргарет не могла разобрать почерк. – Мистер Шнайдер сказал – быстро, времени нет.

32

Как-то раз, совсем еще маленьким, Адам бродил в одиночестве вдоль каменистого берега недалеко от дома. Вернее, он прогуливал школу, потому что дело было в середине дня и солнце прорезало лучами редкую листву чахлого прибрежного леса. Это было уже через несколько лет после того, как Адам стал жить у Карла, – он двигался уверенно, без страха, легко перебираясь через знакомые скользкие камни. Он хорошо помнит это ощущение непринужденности, единения с деревьями, водой, песком. Вдруг, метрах в двадцати от берега, он увидел Карла. Тот сидел на поваленном стволе, отчасти скрытый кустами, склонившись не то над книгой, не то над листом бумаги, и изредка переводил сощуренные глаза на море.

Адам тут же замедлил шаг, стараясь ступать бесшумно, но хруст сухих листьев и грубого песка под ногами раздавался слишком громко. Он уже хотел было убежать – слишком велик был риск, что его обнаружат. Но что-то в позе Карла, в той сосредоточенности, с какой он всматривался в лежавшие у него на коленях листы, пробудило в Адаме любопытство. Он начал обходить Карла по широкой дуге, чтобы тот его не заметил, но треск веток в подлеске был слишком явным, Карл не мог не услышать. И все же он ни разу не обернулся, не покосился в сторону шуршащей листвы, всецело поглощенный своим листом. Поднявшись на небольшую возвышенность, Адам понял, что Карл рисует: его рука легко скользила по бумаге и то выводила длинные плавные линии, то делала короткие, точные штрихи. Адам никогда прежде не видел Карла за рисованием и был поражен ловкостью его руки, которая обычно держала только мачете, топор или метлу. Разглядеть детали из своего укрытия он не мог и начал подкрадываться ближе, хоть и не сомневался, что Карл вот-вот обернется и отчитает его. Но осторожность была забыта – Адам просто хотел знать, что рисует его отец. Наконец, глядя поверх плеча Карла, он смог рассмотреть карандашный набросок: невысокие холмы и дом на самом краю склона. Он подобрался еще ближе. Был на рисунке и человек, явно кто-то молодой, но парень это или девушка, Адам не мог понять. Черты лица, хоть и утрированные, явно принадлежали жителю Запада. Все-таки девушка, решил Адам.

– Кто это, пак? – спросил он. Теперь ему было уже неважно, что остаться незамеченным не получится.

Карл обернулся, и по его лицу стало ясно, что он даже не подозревал о присутствии Адама. Он нахмурился, покраснел, но тут же заулыбался.

– Я думал, ты в школе, – сказал он.

В его взгляде Адам узнал слишком хорошо знакомое чувство: стыд.

– Кто это? – повторил Адам, указывая на листок.

Карл посмотрел на рисунок, громко рассмеялся и одним аккуратным движением сложил его пополам.

– А, ничего особенного, мне просто было скучно… так, баловался. Зато смотри, что твой отец может сделать из обычной бумажки! – Несколькими ловкими движениями он превратил рисунок в кораблик. – Пойдем! – крикнул он и побежал к морю. Его тонкие брюки промокли до колен, когда он вошел в воду и осторожно пустил кораблик по спокойной послеполуденной глади. Суденышко покачалось несколько секунд, а потом его поглотила волна.

По дороге домой Адам не вспоминал ни о рисунке, ни о том, как смутился Карл, когда его уединение нарушили. Он просто радовался, что избежал выговора за прогул. Но сейчас, вспоминая тот день, он понял, что чувствовал нечто большее, чем просто облегчение, – он чувствовал, что его простили. Он не знает, откуда это взялось, ведь он, по сути, не совершил ничего ужасного. Он знает лишь, что жизнь с Карлом была долгим актом прощения. Как будто ему прощали все те не имеющие названия проступки, о которых он сам уже и не помнил.

=♦=♦=♦=

«Бьюик» плавно скользил по улицам мимо высоких стен, скрывавших роскошные особняки. Адам начал узнавать архитектурный стиль – западный, монументальный, слегка причудливый. На обочине лежал мотоцикл с искореженными и вывернутыми колесами. Адам уже видел это место – он понял, что они едут к Зубейде.

Машина въехала в изящные кованые ворота, кое-где выкрашенные золотой краской, и остановилась рядом с незнакомым Адаму спортивным автомобилем. Дом казался еще больше, чем Адам его помнил. Тяжелые блестящие двери из темного дерева ловили и отражали свет фар.

– Маргарет, слава богу! – Билл подбежал к ней, взял за локоть, словно хотел убедиться, что она действительно здесь. – У посольства демонстрация, не утихает всю ночь. Они там жгут костры, обстановка накалена до предела, и я решил, что лучше тебе приехать сюда. В районе посольства сейчас опасно. Документы готовы. Завтра к обеду ты уже будешь в Сингапуре.

– Это дом Зубейды, я так понимаю?

– Ее отца. Как мальчик?

– Вроде бы все в порядке.

– Мы его нашли, Маргарет. – Билл понизил голос почти до шепота. – Нашли.

Сердце Маргарет сжалось, кровь прилила к вискам.

– Точнее, его нашла девочка, – прибавил Билл, забирая сумку Адама. – Идемте, нужно торопиться.

Адам, опередив Маргарет и Билла, взлетел по ступеням. Вбежал в холл и на секунду замер у подножия широкой изогнутой лестницы. Из спальни появилась Зет, в пижаме, с распущенными волосами. Она казалась совсем ребенком, гораздо младше, чем Адам ее запомнил. Он шагнул было к ней, но она указала куда-то за его спину. Адам обернулся. В дверях, ведущих из холла, стоял Карл и смотрел на него. Держась обеими руками за косяки, чтобы не упасть, он попытался улыбнуться и закашлялся – тяжелым, сухим кашлем.

– Боже мой, – выдохнула Маргарет.

– Бапак! – крикнул Адам, но голос подвел его, и больше он не смог произнести ни слова.

Он бросился вниз по лестнице к Карлу, закинул его руку себе на плечо, отвел его обратно в