Карта невидимого мира - Таш Оу

комнату и уложил на диван. Он никогда не думал, что его отец настолько маленький и невесомый; наверное, в этом огромном доме, в этом огромном городе они оба казались маленькими и невесомыми. Адам укрыл Карла одеялом, которое дала ему Зет.

– Маргарет, – прошептал Билл, – я знаю, что он болен и слаб, но если ты хочешь уехать отсюда, то советую сделать это немедленно. У меня есть документы и на него тоже. На всех вас.

– Даже не начинай, Билл. Ты только посмотри на него.

Они заставили Карла выпить как можно больше воды. Маргарет сварила рисовую кашу и проследила, чтобы он съел две миски. Она помнила, как в детстве на Бали – незадолго до встречи с Карлом – заболела малярией и мать кормила ее кашей. Все азиаты едят рисовую кашу, когда болеют, сказала мать, ослабевшему организму тяжело переваривать другую пищу. Маргарет сама не знала, почему так отчетливо помнит, как мать ухаживала за ней, и почему сейчас, готовя для Карла, она действовала так уверенно, словно делала это всю жизнь.

Адам сидел рядом с Карлом, держа его за руку, пока тот не уснул. Маргарет и Билл вышли из комнаты, и Адам слышал, как они спорят за дверью. Они старались говорить тихо, и хотя Адам не мог разобрать слов, он и так понимал суть их разговора. Теперь ему было все равно, уедет он из этой страны или нет. Главное – не разлучаться с отцом.

– Я изменила собственным принципам, – объяснила позже Зет, – и пошла к папе. Адам рассказал мне, что вы ищете его приемного отца, а ни для кого не секрет, что у моего папы есть – ненавижу это слово – связи. Мне даже думать об этом неприятно и стыдно. Но у меня не было выбора. Только так можно что-то сделать быстро. Более того, в нашей стране только так можно вообще хоть что-то сделать.

– Да, – сказал Билл, – я знаю вашего отца. Он в хороших отношениях с президентом.

– Не знаю, насколько близко они дружат, но они оказывают друг другу услуги – в основном финансовые. Видите ли, они учились вместе в Сурабае. Вот папа и позвонил президенту – а уж личное распоряжение президента, как вы понимаете, имеет огромный вес. Мистера де Виллигена нашли тут же. Видимо, его хотели репатриировать – якобы по ошибке, – но он заболел, и его переводили из одной больницы в другую. Полиция у нас действует не слишком расторопно.

– Вы поступили очень смело и благородно, – сказала Маргарет. – Надеюсь, ваш отец не слишком разозлился.

Зет пожала плечами:

– Ему было все равно. Он был занят чем-то другим – какой-то картиной, кажется, которую должен приобрести по просьбе президента. Ворчал, что слишком много средств в последнее время уходит на президентские личные прихоти. Кажется, тот тратит деньги направо и налево. Картина, судя по всему, огромная, со львами и тиграми, и папа вообще-то не может себе ее позволить, но что тут поделаешь? Ему нужна поддержка президента в бизнесе – или чем они там вместе промышляют. Я стараюсь не задавать лишних вопросов, не хочу знать подробности этих грязных дел.

– Наверняка картина там что надо, – улыбнулась Маргарет. – В любом случае, спасибо вам огромное. Знаю, вам это далось нелегко.

Зет помолчала, задумчиво глядя в потолок. Потом слабо улыбнулась:

– Знаете, это забавно. Я всегда зарекалась просить у него помощи, считала, что буду независимой, буду жить как хочу. А теперь попросила, и ничего ужасного не случилось. Ощущается как, не знаю, совершенно обычное дело. Придется как-то с этим жить.

– Ужасно, правда? – Маргарет усмехнулась. – Как то, что казалось невозможным, вдруг становится приемлемым.

Зет, нахмурив брови, нервно покусывала ногти.

– Дело в том, что это не просто приемлемо, это почти приятно. – Она перевела взгляд на Адама и протянула ему свободную руку. Он сжал ее, но не произнес ни слова.

33

– Джохан, куда ты? – крикнул Адам. – Подожди меня!

Джохан был уже далеко, и Адам, будучи меньше ростом и слабее, никак не мог за ним угнаться. Они были уже далеко от приюта и пробирались по отделявшим его от моря невысоким холмам, каменистым и поросшим деревцами, которые никогда не вырастали большими на этой бедной песчаной почве и на соленом ветру. В темноте Адам не мог разглядеть лицо Джохана, даже когда наконец догнал его.

– Адам, иди обратно, зачем ты за мной увязался?

– Но что ты делаешь? Нам сюда нельзя. Мы должны спать.

– Знаю. Вот поэтому тебе и надо было остаться в кровати.

– Я не мог уснуть. Я слишком волнуюсь. Насчет завтра.

Джохан молчал. Слышался только шелест усилившегося ветра, он нес шум прибоя, и море вдруг показалось совсем близким, почти осязаемым. Джохан вздохнул.

– Вот дурак, – сказал он, но в его голосе не было злости. – Ладно, пошли. Уже близко.

Они спотыкались, пробираясь по неровным холмам и царапая ноги об острые камни. Впереди слышалось шипение отступающей волны, шелест пены и плеск прибоя, колючая трава под ногами сменялась песком. Но само море все еще оставалось невидимым, пряталось за ширмой низкорослого кустарника и широкой грядой камней. Света с ночного неба хватало, чтобы различить тонкие струйки приливных ручьев, змейками сбегающие к морю, но, подняв головы, Адам и Джохан увидели лишь пелену облаков, за которой невозможно было определить, где луна. Они дошли до подножия скалы из острого вулканического камня, поблескивающего серебристой солью. Джохан начал взбираться по склону первым, ловко огибая ненадежные крошащиеся валуны. Иногда мелкие камешки осыпались прямо у него из-под ног, но он поднимался дальше, не замедляя шаг. Время от времени Джохан останавливался и поджидал Адама, протягивая ему руку, чтобы не дать упасть. Он не любил, когда Адам падал. Море было совсем близко, они вдыхали свежий воздух, слышали нарастающий гул волн, и даже когда оступались, боль от острых камней уже не чувствовалась.

– Смотри, Адам, – сказал Джохан, когда они добрались до вершины. – Вот оно.

Адам опустился на низкий плоский камень рядом с братом. Он запыхался после подъема, и глаза не сразу привыкли к раскинувшейся перед ними бездне темноты, лишь кое-где припорошенной бликами света на гребнях волн. Он и не представлял, что море будет таким – чернильным, сливающимся по цвету с ночным небом. Горизонта не было видно.

Джохан обнял Адама за плечи:

– Мы сделали это. Мы же всегда мечтали увидеть море. Вместе.

Адам кивнул, потянул брата