Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

Алексий опустил лопату, вогнал её в землю. Подобрав с насыпи ружьё, он присел на бревно и спросил:

– Кто в яме?

– А сам как думаешь? Парняковы.

– Ты их или Ефим?..

– Сами друг дружку… Воды мне дай попить.

– Нет у меня воды. Рассказывай!

Лаврентий вдруг перевернулся на живот, уткнулся лицом в изрытую землю и забормотал:

– Родинки – бесята, родимые пятна – дьявол, родинки – бесята, пятна – сатана.

Алексий дошёл по дома. В избе повсюду лежали крупные камни, ветви, тоненькие берёзовые стволы. Он отыскал около печки кадь с водой, зачерпнул в ковшик и принёс Лаврентию. Староста сделал четыре больших глотка, остальное вылили на голову и растёр по лицу. Алексий, сидя на бревне, дожидался, пока тот окончательно придёт в себя. Ему уже становилось ясно, что здесь произошло. Но важно было узнать, как именно.

– Рассказывай, – повторил он.

– Раньше, чем ожидали, нечисть явилась. Вчера к вечеру. Антип и Христофор яму в это время рыли. Мы с Ефимом готовили, чем прикрывать. Вдруг услышали снаружи возню и драку – это Парняковы сцепились, кажется, лопатами друг дружку колотить начали. Ефим выбежал посмотреть, а я… смекнул, что к чему, и внутри заперся.

– Думаешь, и Ефим абаса увидел?

– Чего тут думать? Полагаю, что Парняковы полуживыми в яму свалились, барахтались там. А этот взял их и во злобе закопал. Не видел я этого, сидел внутри холодный от страха. Ничегошеньки сделать не мог. Слышал, как Ефим пыхтит и рычит, аки зверюга подранная.

Староста снова обтёр ладонями лицо, размазал грязь. Затем тоскливо взглянул на яму.

– Что дальше было? – спросил Алексий.

– Дальше… Закопал он их, потом начал в дом проситься. Я открыл ему и камнем по голове – тюк! – несильно, чтобы оглушить только. Связать почему-то не додумался – со испугу, должно быть. Схватил ружьё, вышел и начал его стеречь. Всю ночь глаз не смыкал. Этот бесновался в доме, грозился убить меня, но за порог боялся – предупредил ведь его, что выстрелю. Дальше ты сам видел.

– А чего не убежал?

– Поначалу боялся от дома отходить: нечисть ведь где-то рядом. Старался, кроме как на дверь, никуда не глядеть, не оглядываться. Да и тебя ждал. Как же я убегу, всамделе? Ведь придёшь, а этот тебя…

– Понятно… Спасибо тебе, Лаврентий. Правильно поступил.

– Да что спасибо, – отмахнулся староста. – Нечисть мы упустили, не совладали.

Алексий, не в силах более терпеть, отошёл за угол и помочился. Затем оглядел поле, через которое пришёл, рощу. Снег уже перестал идти, а выпавший таял на дневном солнце. Всё вокруг было хмурое, безжизненное и мокрое, будто вынутое из реки. Две берёзы с восточной стороны от дома поднимались выше остальных, на них чернели вороньи гнёзда.

Он вернулся к старосте и снова присел на бревно.

– Скажи, Лаврентий, куда бы они могли пойти дальше? Ты слышал что-нибудь?

– Ничего не слышал. Главное, что не видел… Я ведь и сам чуть умом не тронулся. На абаса этого даже не взглянул, но почуял его близость. Даже от того, что рядом он, готов был… Едва сдержался… Помнишь тогда в остроге? Даже не видели его люди, а творили что попало. Не справились мы, отец Алексий. Не справились! Как быть теперь?

– Поднимайся. Хоронить их по-человечески будем. А потом – назад.

Лаврентий поводил головой:

– Нет, возвращаться не стану. Какой из меня теперь староста? Людей не защитил – сгубил. Жить с этим смогу, но только не в слободе. Сил на это нету.

– Что же будешь делать?

– В Братский острог к сыновьям отправлюсь. Они ведь и про мамку ещё не знают. Вот, утешимся вместе. Прости, на нечисть охотиться не смогу. Жидок для такого. Все мы жидкие для такого. – Лаврентий посмотрел на тело пономаря, лежащее в двух шагах от него. – Ты иди, отец Алексий. Я сам закопаю. Хоть что-то ещё смогу. А ты помолись за души. И за меня. Ружьё только мне оставь, пригодится.

– Не стрельнёшь в себя?

– Коли сатана подтолкнёт на грех, так и без ружья обойдусь.

Алексий на прощанье осмотрел старосту. Лаврентий сидел на земляной куче, весь перепачкавшийся – как мальчишка.

Обойдя дом, Алексий остановился и снова глянул на восток, где торчали берёзы с вороньими гнёздами. Отчего-то подумалось, что страшные гости ушли туда. Тропы в этом направлении не было, земля бугрилась и поросла кустарником. Но вместе с тем казалось: нечисти пройти между этими берёзами было бы удобно.

5

Когда Ангивче привели в казёнку, у него были распухший нос и здоровенный синяк под левым глазом. Брякнув кандалами, шаман уселся на солому, игриво осмотрел Алексия.

– Ну что? О вере русской говорить будем?

– Хочешь – поговорим… Кто тебя отделал? Свои? Казаки?

– Свои.

Алексий подсел ближе к шаману, опасаясь, как бы не подслушал караульный.

– Скажи, Ангивче, дружки твои, разбойники, в горах нечисть встретили. Что там было?

Старый шаман посмотрел на Алексия уже без напускной игривости.

– Это Харги одного из духов-помощников на землю послал. Несколько раз я близость его чуял. И тогда… предостерегло что-то на юг пойти. Эти дурни отправились и поубивали друг друга.

– Много знаешь про этого духа-помощника?

– Почти ничего. Такие в наших землях не появляются. Буга обороняет, не выпускает их из нижнего мира. Дед рассказывал, но плохо теперь помню. Встретившие его разума лишаются и зло творят. Но ты и сам про это знаешь. Говорят, уже немало народу в долине умерло.

Алексий посидел в раздумьях. Где-то над кровлей тоскливо подвывал ветер. Горланили вороны, давно облюбовавшие часть крепостной стены слева от ворот.

– Он далеко выбрался, а сюда вместе с погибшим мунгальцем пришёл, – сказал Алексий. – Сахалары в якутских землях его абасом называют. А я абаса этого выследить обязан.

– Убить хочешь?

– Вряд ли такую нечисть убить можно. Обратно загнать – и то хорошо. А ещё… спросить надо кое о чём. Дед твой не рассказывал, как с таким злом справиться?

Ангивче, не отнимая ладони от щеки, медленно кивнул.

– Не про твоего абаса говорил, но всё же… Есть два пути. Первый – спасаться от зла, бежать. Второй – самому преследовать. Тогда злой дух начнёт убегать – иначе не сможет. Буга помогает не отступающим, а идущим на бой со злом. Тут главное – страх преодолеть, иначе не выйдет.

– Нет страха у меня. И не хвастовство это. Готов преследовать врага, но сначала ведь нужно найти его. Я уверен, Ангивче, этот абас ходит