Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

Не зная, что делать, Алексий несколько минут стоял без движения. Солнце разгоняло хмарь. Сквозь рваные дыры в тумане выглядывало синее небо. Где-то совсем недалеко прострекотала кедровка, и Алексий вышел из оцепенения. Теперь в преследовании абаса нет смысла. Нужно возвращаться к реке и ждать Ангивче.

8

Ангивче снилось прошлое. Он снова был на каторге, где его заставляли спускаться по бесконечным лестницам в шахту. Там, вместе с другими закованными в кандалы скелетами, Ангивче долбил кайлом «горючий камень» или тянул наверх неподъёмные санки. Иной раз работал по колено в холодной воде, если нории – верёвки с ковшами, приводимые в движение колесом, – не успевали её вычерпывать. Случалась, неделями не показывался на поверхности. Голодал и мёрз, дышал скудным воздухом.

Там, за Морем, Ангивче решил: всё-таки духи уволокли его под землю – завершить испытание, от которого он в детстве уклонился. Теперь будут терзать снова и снова, умерщвляя и воскрешая, заставляя расплачиваться за проявленную трусость. Духи не терпят, если уклоняешься от шаманского предназначения. Невыполненное испытание неизбежно превращается в пытку.

Открыв глаза, он долго не мог сообразить, где находится. Затем вспомнил стоянку у реки, странный камень, похожий на вымя с четырьмя уродливыми сосцами. Уже вторую ночь Ангивче и Алексий провели здесь. Вчера у костра Алексий говорил:

– Подсказок слишком много. В них сложно разобраться. Мне кажется, это место у Кормящего камня – особенное. Будто бы всё необходимое находится неподалёку, но я не могу охватить это разумом.

Ангивче потёр ладонями лицо, встал с уложенной на пихтовый лапник шкуры. Он проспал долго. Солнце уже показывалось из-за крон, волшебно освещая мокрую хвою на елях и соснах, тесьму ниспадающих с берёз лишайников, булыжники, устланные зеленовато-влажным мхом. В просвете между стволов виднелась река – шумная и игривая, разделённая галечными отмелями на несколько протоков. Кормящий камень выпирал из земли с краю поляны, его было хорошо видно и со стороны леса, и с реки. Уродливые отростки торчали в разные стороны, как указатели.

Алексий сидел рядом с костром и вертел в руках охотничий лук. Прищурив левый глаз, он осмотрел, нет ли трещин, потом проверил годность тетивы. Ангивче уселся на соседний камень, укрытый куском шкуры. Костёр только начинал разгораться, в нём с шумом занимался хворост. Огонь облизывал две уложенные поверх дровины.

– Вернулся откуда-то? – спросил Ангивче.

Алексий кивнул. Он ещё раз оглядел лук, сунул его в кожаное налучье и поставил позади себя к дереву, где на корнях уже лежал колчан со стрелами.

– Этой ночью, Ангивче, я понял, как быть. Слова удаган вспомнил. Много что вспомнил. И сложилось в голове.

– Теперь знаешь как загнать абаса в нижний мир?

– Знаю.

Алексий вынул из колчана три оставшиеся стрелы и положил на колени. Затем поднял какой-то деревянный сосуд, до этого стоящий за правой ногой. Сосуд затыкала пробка из мочала.

– Но прежде нечисть нужно догнать… Я тут карту свою исследовал. Выше по реке есть место, куда абас придёт. Думаю, путь его отклоняется, а затем снова приводит к Исчезающей.

– Ясно. – Ангивче протянул ладони к огню, ощутил, как пальцы будто бы оживают. – Теперь, значит, на стрелы рассчитываешь. Лук у того мёртвого охотника взял?

Алексий со скрипом вытащил пробку из горлышка и сунул одну из стрел наконечником в сосуд.

– Мертвый охотник – одно из того, что в округе для меня предназначено.

«Нынче говорит для меня, хотя ещё недавно было для нас», – отметил Ангивче.

Алексий вынул и осмотрел стрелу. Наконечник и часть древка были измазаны чем-то чёрным и блестящим. Отложив стрелу на корни, он взял следующую и тоже окунул в сосуд.

– Что за дрянь у тебя? – спросил Ангивче. – Отрава какая-то?

– То, что убивает покойников, – с хитринкой во взгляде ответил Алексий. – угольная чернь зовётся. И хоронить потом не надо.

– Угольная чернь?! – Ангивче подался вперёд, пытаясь заглянуть в сосуд. – Как ты её раздобыл?

Алексий вынул вторую стрелу – тоже наполовину чёрную – и положил на корни рядом с первой. Запихнул в сосуд последнюю из имеющихся стрел.

– Выменял. Тут неподалёку чичипкан каменный. Он тоже мне предназначен. Сегодня ночью я до всего додумался. А как проснулся, сходил до мёртвого охотника, затем – по другую сторону чичипкана, выменял угольную чернь.

– На что выменял? И у кого?

Алексий не ответил. Он убрал стрелы обратно в колчан и, взглянув на реку, сказал:

– Нужно собираться, Ангивче, времени мало. Я пойду с луком, а ты возьми ружьё.

Исчезающая поднималась в горы. По обоим берегам уже высились уходящие в туман хребты. Идти приходилось всё труднее. Путь преграждали беспорядочные навалы из упавших дерев да скатившиеся с откосов камни. Ангивче перебирался через препятствия быстрее Алексия – сказывалась врождённая ловкость, но чувствовал, как усталость неумолимо копится в теле, ноги тяжелеют, а шаг делается короче. Временами он забывал, куда и зачем идёт, полностью отстраняясь. Тело в эти минуты двигалось само по себе и будто бы наполнялось сторонней силой. Такому «камланию» Ангивче научила каторга.

В месте, где Исчезающая вступала в высокий каньон, они остановились. Вода в злобе хлестала камни, металась промеж скал, вываливалась кипучими падунами. Эту теснину нужно было огибать по высоте. Левым берегом или правым – тут следовало выбирать, ибо далее перехода с одного берега на другой могло не быть на протяжении нескольких вёрст. Алексий огляделся и по ему одному различимым признакам установил: нечисть подалась налево.

Отойдя к зарослям, где удобнее было взбираться, они полезли по крутизне. Вскоре Исчезающая осталась реветь внизу, а позади открылся вид на долину. Ангивче окончательно выбился из сил. Воздух свистел через дыру в щеке. В голове копились дурные мысли. Может, бросить всё и умереть? Для чего оставаться в среднем мире? Бессмысленный конец – итог бессмысленной жизни. Ангивче не верил в прощение, не верил в искупление грехов. И в помощь духов не верил. Он верил… во что? – и сам не мог понять. В какую-то необъяснимую связь с ведущим его человеком. Это и заставляло переставлять ноги, подниматься выше и выше по склону.

Когда они выбрались на ровное место, подтвердилось то, чего ожидали – каньон был довольно протяжённым. Река проделала в ущелье такой глубокий и длинный разлом, что, казалось, лишившиеся соединения хребты вот-вот разойдутся под собственной тяжестью. Противоположный берег словно отражался в огромном зерцале, всё там было подобным: