Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

высокий хребет, ниже – широкая полоса леса, и перед самым обрывом – скалистый участок, лишённый растительности. И по другую сторону реки тоже стояли люди – двое казаков. Они не только смотрели на Ангивче и Алексия, но уже целились из ружей.

Ангивче не успел ничего сообразить, как пуля ударилась в обломок скалы рядом с левым бедром, отрикошетила, взвизгнула возле уха. Тут же громогласный раскат пронёсся по ущелью. И без того кривые ноги Ангивче подогнулись, а зад стал искать место, куда прижаться. Ангивче понял: казаки давно вышли на след – возможно, с улуса, где обменивали лошадей на провизию. Позавчера их, должно быть, привлек выстрел Алексия. Сегодня перед каньоном они почти что настигли, но выбрали для подъёма не левый, а правый берег. Сейчас преследователи там, а преследуемые – здесь.

Эти догадки пронеслись в голове за какое-то мгновенье. И следом – выстрел из второго ружья. Прежде чем Ангивче опомнился, Алексий оказался около него, тяжелые руки опустились на плечи, лицо приблизилось, словно для поцелуя. Рот Алексия исказился от боли, а в глазах – Ангивче готов был в этом поклясться и перед Бугой, и перед Харги, – в глазах блеснула радость. Только сейчас Ангивче догадался, что Алексия подстрелили вместо него. Целились в одного, а попали в другого. Не случайно – Алексий сам бросился под пулю.

Тело, навалившееся на него, тяжелело. Ангивче отступил на шаг, подхватил Алексия под мышки и попятился в лес. Уже под прикрытием деревьев он упал на спину, придавленный тяжестью раненого. Перекинутое через плечо ружьё больно упёрлось в лопатку, лямка натянулась и передавила шею. Он хотел стащить Алексия с себя, но тот сам упёр правый локоть в землю и перевалился на бок. Оба тяжело и хрипло дышали.

– Эй, Раскосый! – раздалось с противоположного берега. – Командир приказал тынгуза убить, а тебя привести и выпороть. Зачем на пулю-то прыгать?

Освободившись от ружья и сумки, Ангивче поднялся, глянул в просвет между еловых ветвей. Казаки находились на том же месте. Один держал ладонь у бровей, прикрываясь от солнца. Другой возился с зарядом. «Хорошо бы сейчас пальнуть в ответ», – подумал Ангивче.

Он осмотрел Алексия. Тот лежал с полуприкрытыми глазами и сипел. Правый бок был прострелен, одежка вокруг пропиталась кровью. По рукаву тянулся чёрный и рваный след – пуля чиркнула возле локтя прежде, чем угодить в тело.

– Не задерживайся, – проговорил Алексий. – Скоро они будут здесь. Отступай лесом назад, в долину. Я поведу их за собой.

Ангивче прижал щеку плечом, потому как руки у него тряслись. С головой накрыла волна какой-то удушливой мути. Он с трудом удержался от подступившей рвоты.

– Ты не сможешь идти, – сказал он.

– Смогу… Выстрел меткий, но далёкий. Пуля неглубоко вошла.

– Кровью истечёшь! Лучше я за абасом пойду. – Ангивче указал головой на противоположный берег: – Эти тебя вытащат – свои как-никак. Слышал, что кричали? Выпороть тебя велено – всего-то!

Алексий начал со стоном подниматься. Сперва встал на колени, затем поочерёдно на ноги. Держась руками за ель, распрямился.

– Нет, Ангивче. Брехня это, я знаю. Там Вишня и Бахарь. Если приказчик их послал – значит, послал убивать.

– Эй, Раскосый! – снова донеслось с другой стороны каньона. – Жив ты или как?

Ангивче соображал, что делать. Как неожиданно всё переменилось! Только что они сами охотились, выслеживали добычу, а оказывается, давно выслеживают их.

– Отдай лук и стрелы, – сказал он Алексию.

Тот нахмурился и покачал головою.

– Нет, Ангивче. Я за угольную чернь именем расплатился. Вторым именем, последним. Знал, что после этого… Не думал, что так скоро…

Алексий оторвал правую ладонь от дерева и прижал ею кровоточащий бок. Он задыхался, но во взгляде всё ещё угадывался проблеск радости. Возражения не имели смысла. Обоим стало очевидно, что нужно расставаться – так будет правильно.

– Хочешь, задержу их? – спросил Ангивче. – Хоть одного уложу из засады.

Он ещё не успел договорить, как Алексий замотал головой.

– Ты должен выжить, Ангивче. Это важно… придаст мне сил… Никого убивать не надо… Я здесь, чтоб остановить череду смертей… А ты… ты теперь знаешь как победить абаса, если он вернётся. Пусть и другие шаманы узнают.

Ангивче снова вгляделся сквозь ветви. Казаков на другом берегу уже не было. Интересно, как они решили обходить каньон – выше по реке или ниже? Наверняка сначала ушли в лес, чтоб преследуемые остались при недоумении. Ангивче высунулся из зарослей и оглядел ущелье. Промытая потоком трещина уходила вверх, насколько хватало видимости и дальше, кажется, делалась ещё глубже. «Если бы гнался я, то перешёл бы в низовьях, – подумал Ангивче, – Впрочем, казаки могли и разделиться. Они меткие стрелки и опытные охотники. Отыскали нас в бескрайней глуши, разве что каменистый каньон чуть сбил их со следа».

Ангивче вернулся к раненому. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, затем горячо обнялись.

– Удачи тебе! – проговорил Ангивче. Он сказал это, не затыкая дырявую щеку, потому получилось что-то вроде «утати-тее». Хотел произнести и имя, но не знал, какое – старое, новое… Тот, кого он обнимает, выменял имя на угольную чернь. Он и не человек как будто – безымянное существо.

– И тебе, Ангивче. Спасайся… Только не возвращайся в юрту к удаган. Она выедает из шаманов мусун, а оболочки заставляет служить себе.

«Какой же из меня шаман», – хотел возразить Ангивче, но промолчал. Он поднял свою сумку, накинул ружьё. Прежде чем попрощаться и скрыться в лесу, сказал:

– У тебя осталось что-то вроде имени – Идущий между. Заверши охоту и получи ответы, которые тебе нужны.

Чтоб выйти из ущелья иным путём, пришлось проделать дугу через редколесье и идти вдоль основания хребта. Там везде торчали скалы, покрытые с северной стороны лишайником. Прилипшие к камням кедры в рабском поклоне застыли перед взъёмом горы. Ангивче отыскал ложбину – неровную, из покрытых толстым слоем мха валунов, пухнущую выгребной ямой. Весь извозившись и окончательно промокнув, он спустился по ложбине в хороший лес и перевёл дух. Ушибленные бесчисленными падениями бедра и колени болели. Но вместе с усталостью и болью Ангивче чувствовал радость. Казаки наверняка остались в стороне. Он выбрался, обошёл их. А ещё исполнил волю Идущего между. Не в этом ли был смысл существования – стать единственным, кого Идущий между спасёт? Он – его облегчение, предсмертная награда. Именно такая странность уготована судьбой.

Ангивче осмотрел лес, и ему открылось ещё кое-что… Всё вокруг насыщалось невидимой жизнью. Едва уловимый звон заполнял тайгу, и Ангивче ясно различал, из чего этот звон состоит – из шума