То, что делает меня - Ида Мартин

между собой? Как визжат? Они мне такие вещи рассказывают, такое говорят! Они своего брата убили, представляешь? Из ревности друг к другу. В лесу повесили. Не знаю, может, это и неправда, но мне почему-то кажется, что правда. А еще они голые ходят по квартире.

Смотри, что мне сделали.

Он засучил рукав и показал на внешней стороне руки, чуть выше запястья, выцарапанную надпись «Гном».

– Одна держала, а другая резала. Моим же ножичком. Швейцарским. Просто так. Ни за что. Если бы не тот пакет, да разве я бы терпел такое?

Смурф мог наплести что угодно, лишь бы получить пакет, но я и сам видел, как близняшки себя ведут, и про повешенного брата слышал. И в том заявлении их отчима читал, что они психические, и что их судили за убийство.

– Пожалуйста, не говори им ничего, – яростно зашептал мне в лицо Смурфик, у него изо рта неприятно пахло гнилыми зубами. – Они точно со мной что-нибудь ужасное сделают. Они только с виду безобидные, а на самом деле бешеные.

– Если скажешь, откуда пакет, не скажу.

Смурф вдруг отпрянул. В его щенячьих глазах сверкнула злость.

– А вообще, с чего бы ментам тебе верить? Я скажу, что это ты его прирезал, и все. Твое слово против моего. Я про них еще один секрет знаю, и они мне ничего не сделают. А ты – никто.

– Прирезал? Я не говорил про это.

Из глубины коридора послышался звон колокольчика. Смурфик бросился к лампе и выключил свет.

Я был уверен, что это Трифонов с Яровым, но все равно прижался к стенке возле двери.

Подождали немного, но никто не появился. Выглянул за дверь – тишина.

Зашел к близняшкам. Яна по-прежнему сидела рядом с Дятлом. Ани в комнате не было.

Увидев меня, Дятел встрепенулся, будто его за постыдным чем-то застукали.

– Я сейчас, Никит. Еще пять минут.

– А где Аня?

– Дракона встречать пошла.

Очень удачно, что она свалила. Я подошел к ним, сел на корточки рядом с Яной. И попытался говорить как можно добрее и ласковее.

– Слушай, Ян, я же вижу, что ты совсем не такая, как твоя сестра. Ты очень милая и отзывчивая. Только подумай, как все волнуются из-за того, что Зоя домой не приходит. Расскажи, пожалуйста, что ты про это знаешь. Если она тут у вас прячется, лучше сказать. Ее дома никто не обижает. У нее тоже сестра есть, которая вот уже третий день с ума сходит, и мама от страха умирает. И то, что она, может, вам про нас рассказала, – это неправда. Мы ее любим. И Тифон любит. Очень сильно. Это он по глупости так с ней грубо разговаривал. Я тебе клянусь, что если ты расскажешь, где она, то сделаешь ей только лучше. Иначе ее будут искать всякие спецслужбы. И у всех будут большие проблемы. И у нее, и у ее мамы, и даже у вас, потому что они могут прийти сюда, чтобы самим проверить.

Яна внимательно посмотрела на меня.

– Мы с Аней – одно целое. Я не могу быть не такой. Я ее отражение. Каждое отдельное «я» происходит из «мы», а не наоборот. И я знаю то, что говорит она, а она знает то, чего я не говорю.

– Ну, хватит, пожалуйста, сейчас срочный и важный вопрос, – взмолился я, тряся ее за руку.

– Я не знаю, где ваша рыжая.

– Смурфик сказал, что вы знаете, – пришлось мне соврать.

– Ну что ты, – она небрежно засмеялась. – Нашел кого слушать. Он же наркоша. У него вечно какие-нибудь галлюцинации. С ним, конечно, не так страшно жить, как с Козлом, но ему постоянно что-то мерещится. Один раз проснулись от жутких криков. Выбежали, а он на пороге своей комнаты стоит, и ему чудится, что там, за порогом, пропасть. А раз приперся, забрался к нам в кровать, лег между нами и давай приставать. А он грязный и вонючий. Не моется совсем. Пришлось щеколду от него поставить. Он наркотики украл у какого-то торговца. Убил кого-то. А как узнал, что его ищут, уже три дня из дома не выходит.

Когда я говорил со Смурфом, я верил ему, теперь верил Яне. Но кто из них прав, было не так важно. Важно, что про Зою они ничего не знали.

Снова звякнул колокольчик, и послышался голос Ярова.

Парни напоминали двух средневековых монахов-инквизиторов. В глубоких капюшонах и с фонарями в руках. Один черный, другой – белый. Оба запыхавшиеся и на нерве.

– Ребята, привет! – воскликнул Дятел. У него был такой вид, словно он отправился в увлекательное приключение. – Я тоже теперь здесь.

– Что вы так долго? – спросил я.

– Проверяли все сразу, – Яров скинул капюшон пальто.

– Нигде нет, – пожаловался Тифон почти шепотом. – Даже на одиннадцатом.

Он упал в красное кресло и запрокинул голову назад. Я понял, что он надеялся на то, что Зоя здесь, до последнего. Его отчаяние невольно передалось и мне.

– Привет, я Яна. – С этими словами девушка заинтересованным взглядом вперилась в Ярова.

– Очень хорошо, – отозвался тот. – Дайте попить.

Яна взяла с пола бутылку с водой и протянула ему. Ярик попил и передал Тифону, тот отказался, но все же этот дружеский жест немало удивил меня.

Яров тоже был расстроен. Никакой злой иронии на лице. Походил по комнате, остановился возле зеркала и, нахмурившись, застыл.

– Ну, что, звоню Олегу Анатольевичу? – спросил он Трифонова. – Точно больше нигде быть не может?

Тифон молчал. Он, похоже, совсем расклеился. Натянул бандану на все лицо и так сидел.

– Эй, Тиф. Ну ладно тебе, – я потряс его за плечо. – Сейчас Ярик позвонит, и они ее найдут обязательно.

– Это я виноват, – сказал он. – Как я так мог? Как я мог так с ней?

– А я думаю, Зоя сама виновата, – ничуть не смущаясь, ляпнул Дятел. – Если бы она на концерте не стала вредничать и вышла к тебе, то ничего плохого бы потом не случилось. Мама говорит, что когда люди притворяются, что любят тебя, – это беда, а когда делают вид, что не любят, – катастрофа. Вот как Никита, например. Он же только с виду такой спокойный, а на самом деле, знаете, как за все переживает? Но никогда не скажет. И от этого становится плохо всем.

Я вскочил:

– Слушай, Дятел, еще одно слово, и ты – покойник. Клянусь, никаких переживаний на этот счет не будет.

– Моя вина тоже есть, – вдруг признался Яров. – Но не могу сказать, что рад этому.

– Ты выиграл, – стягивая бандану, проговорил Тифон. – Нет, реально.