В плену у нарцисса - Елизавета Анатольевна Павлова

Я до сих пор думаю, что ты нарочно оставил у меня телефон, чтобы я прочитала все твои грязные переписки с твоими женщинами с пониженной социальной ответственностью. Чтобы окончательно сбросить меня с небес на землю. Чтобы потом смотреть, как мне больно, как разбита вдребезги та, кому ты так завидовал. Как бы там ни было, специально или нет ты забыл этот телефон – все это омерзительно. Как ты вообще мог так опуститься? Всю эту грязь принести в наши отношения? Прошло две недели, как я узнала об этом, а у меня до сих пор начинается истерика, когда я вспоминаю о том, что в те самые минуты, когда я готовила тебе сюрприз в Анталье – выбирала и покупала галстук, заказывала ужин в номер, придумывала, как встретить тебя, – ты в это время кувыркался в постели с какой-то страшной, грязной бабой. А потом еще приехал и завалился в нашу кровать. Хорошо хоть, что душ принял. Ты себя вообще как при этом чувствовал? Каково тебе было смотреть мне в глаза? Ты знаешь, я тут пыталась вспомнить, когда ты чувствовал себя виноватым, когда ты искренне просил прощения. И поняла, что никогда. Никогда, Горденко! У тебя чувство стыда отсутствует как таковое. Это, наверное, какая-то болезнь. Тебя нельзя подпускать к хорошим людям. И отношения ты можешь строить только сиюминутные, как с этими дешевыми девками из твоего телефона.

Я тут пересматривала старые фотографии и вспоминала, какой я была до тебя. И ужаснулась, насколько сильно изменилась, как планомерно и страшно катилась на самое дно. Даже по фото видно, как сияли мои глаза тогда, какая широкая была улыбка, и как погас мой взгляд теперь. Ты за два года превратил меня в ходячего мертвеца. До тебя у меня было столько планов, я хотела весь мир объездить, я хотела после магистратуры по экономике пойти и выучиться на дизайнера. Но все перечеркнул тот вечер, когда отмечали мой диплом, когда ты проходил все время с кислой миной, когда буквально каждый меня спросил, что́ с моим мужчиной, и вечер был безнадежно испорчен. Я у тебя миллион раз тогда спросила, что с тобой, но ты весь вечер отмахивался, говоря, что ничего, и в то же время всем своим видом показывая обратное, а потом сбежал и устроил мне игнор, который чуть с ума меня не свел, а когда я приехала к тебе, выдал мне тираду о том, как ты себя отвратительно чувствуешь из-за того, что у тебя нет высшего образования. И тогда я неожиданно для себя испытала вину за то, что получила диплом. А он ведь мне не с неба упал. Я ведь училась, и учеба давалась нелегко. Я его заработала и вместо того, чтобы гордиться, стыдилась этого. Я тут же тебе начала говорить, что этот диплом ничего не значит, что я особо и не старалась, что он мне ничего не дает. Вот как ты умеешь все перевернуть. И, конечно, все мои идеи пойти учиться еще и на дизайн были перечеркнуты.

С какого-то момента я точно так же начала стыдиться своих возможностей, того, что я обеспеченная девушка, что у меня есть перспективы. Я начала испытывать чувство вины за то, что у меня есть друзья, а у тебя – нет, за то, что я побеждаю на соревнованиях, а ты – нет, что я пишу картины, а ты не умеешь рисовать. В конце концов, я отказалась от своих планов на новое образование, разорвала отношения со многими друзьями. Я даже конный клуб забросила, потому что тебя коробили мои победы. Я уже несколько месяцев не могу закончить картину, потому что нет вдохновения. Потому что ты убил мое вдохновение.

Я всегда верила, что когда любишь кого-то, то он становится сильнее на целого тебя. Ты говорил, что любишь меня. А я только слабела. Я совсем себя потеряла рядом с тобой. Я как будто утратила ориентир в жизни и бесцельно вращаюсь, как юла, без вектора, просто по кругу, растрачивая силы и энергию в пустоту. Зато ты становишься сильнее и увереннее с каждым днем. Тут, кажется, очевидно, кто из нас кого любил. Я любила тебя. А ты… Ты тоже любил… себя…

Ты не раз спрашивал меня, почему я не ухожу от тебя, раз ты такой плохой (это всегда было твоим коронным вопросом, когда тебе нечего было сказать в свое оправдание). Но ты не давал мне уйти. Ты держал меня словно в тисках и, как только я начинала чувствовать охлаждение к тебе, тут же это замечал, схватывал на лету и становился тем прежним, который умел сделать меня счастливой. Твои тиски сжимались. Ты знал мои слабые стороны, ты умел найти ко мне подход. Ты знал, как меня удержать. И как только риск того, что я уйду от тебя, исчезал, как только я снова расслаблялась, ты наносил новый удар по моей самооценке. Ты возводил меня на пьедестал и каждый раз так жестоко скидывал оттуда, наслаждаясь моим падением. Потом снова подавал мне руку, снова возводил на пьедестал и снова сбрасывал. Похоже, это был твой способ самоутверждаться.

Но теперь все кончено. Я ни за что к тебе не вернусь. С сентября я пойду учиться на дизайнера. Я уже выбрала вуз. Вчера я закончила свою картину в студии, а завтра поеду в клуб, буду кормить морковкой моих копытных любимок и готовиться к соревнованию, которое будет в июне. Ты даже не представляешь, насколько мне лучше. Я даже дышать стала свободнее. Как будто я висела над пропастью, содрала в кровь пальцы, потеряла все силы, но выкарабкалась и теперь стою и чувствую под ногами землю.

Я знаю, у тебя еще будет много всяких интрижек, куча женщин. Но никогда не будет настоящих отношений. Ты не способен на них. Ты абсолютно пустой внутри. В конце концов ты останешься один. А точнее – вдвоем с собственным отражением в зеркале. Не зря же ты повесил в своей спальне зеркало в пол. Ты любишь себя. Слышишь и видишь только себя. Все остальное в этой жизни ты считаешь лишь своим приложением. И меня ты считал своим приложением. Предметной частью твоей жизни, и разве ты мог позволить своему приложению быть лучше тебя хоть в чем-то?

Я больше не хочу анализировать,