В плену у нарцисса - Елизавета Анатольевна Павлова

гнева Вышницкого. Горденко решил не терять ни минуты. С Кириллом он давно уже договорился, что скоро вылетает в Новосибирск, и тот ждал его с распростертыми объятиями, так как бизнес принял такой масштаб, что один он уже не справлялся.

* * *

Уже на следующий день после официального прекращения дела и снятия с него ограничений по выезду, Горденко заказал билет на ближайший рейс в Новосибирск. Времени на разъезды по городу не оставалось, поэтому он позвонил Давыдову, чтобы договориться с ним о встрече в аэропорту, где он передал бы ему некоторые документы, а также ключи от съемной квартиры, чтобы тот вернул их арендодателю. Горденко поручил Давыдову также заниматься вопросами аренды его собственной квартиры.

Вылет был ровно в 22:00. Горденко собрал сумку и поставил ее в прихожей. Вещей он брал с собой немного. Все необходимое для новой жизни он планировал купить уже там. До выезда в аэропорт оставалось еще несколько часов, поэтому Горденко решил в последний раз сходить в любимую кофейню и немного взбодриться кофе.

– Спасибо за как всегда бесподобный капучино и вашу фирменную улыбку, которая заряжала меня энергией на целый день. Жаль, что больше к вам уже не приду! – весело сказал он девушке-бариста.

– Уезжаете? – с сожалением спросила та.

– Ага, – кивнул Горденко.

– Надолго?

– Навсегда.

Он бодро шел в ранних ноябрьских сумерках с бумажным стаканчиком в руках. Пошел первый в этом году снег. Пушистые снежинки танцевали в свете фонарей. Горденко вдохнул всей грудью холодный воздух и впервые за долгое время испытал чувство, похожее на радость и ожидание чего-то хорошего.

Он решил, что сейчас зайдет домой, возьмет сумку и ни на минуту больше не останется здесь. Лучше уж подождать в аэропорту, поужинать там с Давыдовым, выпить вина.

Вставляя ключи в замочную скважину, Горденко вдруг заметил, что дверь не заперта. «Неужели забыл закрыть?» – с досадой подумал он, заходя в темную квартиру.

Он споткнулся о сумку и нащупал выключатель. Зажглись лампы, и первым, что увидел Горденко, была загораживающая свет фигура крупного человека. Перед ним стоял Вышницкий с пистолетом в руках. Внушительное дуло с глушителем было направлено прямо на Горденко.

Глава 10. Новые горизонты

– Не ожидал, щенок? – осклабился Вышницкий. – Помнишь, я говорил тебе, что сначала отберу у тебя все, а потом, если мне этого будет мало, я убью тебя? Так вот, я пришел убивать тебя. И так удачно сложилось, дом твой к видеонаблюдению еще не подключен, дорожки к озеру не просматриваются, а вода в нем еще не замерзла. Но прежде чем я нажму на курок, я немного с тобой побеседую. Иди-ка в комнату, сядь в кресло. И без глупостей!

– Не порите горячку, Станислав Николаевич! Следствие во всем разобралось. Я ни при чем!

– Сядь, я сказал!

Горденко медленно направился в комнату и сел в кресло, Вышницкий уселся напротив, не сводя с него пистолет.

– А где же ваши головорезы, Станислав Николаевич?

– Ни одна живая душа не знает, что я здесь. Ты бы знал, какими окольными путями я пробирался сюда, чтобы не засветиться ни на одной видеокамере. Я сам тебя убью, и никто кроме меня знать об этом не будет. Ты просто исчезнешь.

– Зачем вам это? Неужели вам мало, что вы вытянули из меня все жилы, преследуя меня, раскрошив в щепки мой бизнес? Теперь вот пришли меня убивать. Вы уверены, что делаете правильно? Когда вы уже поймете, что я не причастен к ее смерти! Я ни при чем!

– Ты ни при чем?! Даже если бы тебя в тот вечер не было в ее квартире, ты был бы при чем! Ты думаешь, я не видел, как она гаснет с момента встречи с тобой, ублюдок?! Я тебя, поганца, сразу раскусил. Ты мне сразу не понравился. У моей девочки были такие перспективы. Она была такая жизнерадостная, активная, всегда впереди всех. А ты что с ней сделал? Она же в последние дни живым мертвецом ходила, с трудом соображала даже. Я ее такой за всю жизнь ни разу не видел.

– Да не было у нее все хорошо никогда. Она всю жизнь переживала из-за вашего ухода из семьи. Вот, что ее подкосило, а не какая-то случайная любовная история со мной.

– Ловко это у тебя получается перекладывать вину на других. Знаю я таких, как ты. Вечно сухими из воды выходят, а все вокруг в дерьме.

– Послушайте, давайте вы дадите себе время. Эмоции утихнут, и вы поймете, что то, что вы сейчас делаете, это большая глупость, которая испортит жизнь вам и вашей семье. У вас ведь еще сын есть! Хотите и его отца лишить? Из тюрьмы-то вряд ли вы сможете о нем заботиться.

– А ты мою семью не тронь. И жить меня не учи. Я пришел тебя убивать за то, что ты убил мою дочь.

– Я ее не трогал.

– Слушай теперь мою версию, щенок. Вы встретились в тот вечер, выпили. Поднялись в квартиру. Здесь у вас случился конфликт. Наверное, опять из-за твоих баб. Она тебе сказала пару ласковых. Ты, напыщенный индюк, не мог этого вынести, и завязалась драка. Твоя мать рассказывала, что ты легко теряешь самообладание и впадаешь в ярость. Я ведь ездил к ней с моими детективами. Сам лично с ней беседовал. Это я, по совету Баранова, сказал ей тебя оговорить и хорошо за это заплатил. Ты не бил мать и сестру. Но мне рассказали про то, как ты крушил дома мебель и бился в истериках, когда что-то шло не по-твоему. Вот и тогда на тебя нахлынула ярость. Ты схватил ее и поволок к окну. Это ты ее убил.

– А как вы тогда объясните, что она выпала на 17 секунд позже того, как я выбежал из парадной? Это вас ни на какие мысли не наводит?

– Все просто. Ты ее на эмоциях вытолкнул, а она задержалась пальцами за подоконник, и ты просто выбежал из квартиры вместо того, чтобы ей помочь выбраться. Просто сбежал, как последний подлец. У моей девочки были сильные руки, она ведь спортсменка, наездница. Она продержалась какое-то время, отсюда и травмы на коленках – это она о фасад дома царапалась, когда обратно забраться пыталась, а не о косяки, как ты говорил. Она боролась до последнего, моя сильная девочка, но алкоголь и отчаяние сделали свое дело, и она не смогла себя вытащить. Она сорвалась. Что ты глаза опустил?! Прав я?! Так было,