Натиск - Марцин Подлевский

Значит, мы договоримся. Мы сядем за один стол с первой расой. Диалог с ней позволит нам договориться с другими. Насколько мы знаем, Паломники путешествуют по Галактике уже тысячелетиями. Они, наверное, связались с каждой ксено-расой. И наконец-то свяжутся с нами. Полный контакт, понимание, осознание всех намерений… в том числе и человеческих, Яр. Без неуверенности, без слепого поиска слов и значений. И ты знаешь, что это значит.

— Конец мира. Ты в это веришь? — спросил он.

— Неважно, во что я верю. Важно то, что я чувствую. А я чувствую… Я чувствую, как всё рушится. И я знаю… я уверена, что это связано с проклятым карликом.

— Ты слишком драматизируешь, Пин, — мягко сказал он.

— Нет, — возразила она. Голос ее задрожал. — Я все время об этом думаю. О войне. О том, что все погибнут. Все развалится, как карточный домик. Галактика. Война. Все, во что я когда-либо верила…

— Перестань, — тихо сказал он. — Прошу тебя, Пин.

— Ты не понимаешь… я просто вижу это…

— Я верю тебе. Но не говори об этом больше. Я не хочу, чтобы…

— Поцелуй меня.

Это произошло внезапно и совершенно застало его врасплох. В один момент она сидела в кресле на террасе, а в следующий — протягивала к нему руки. Что-то в нем изменилось… что-то, что он мог бы более точно описать только в надъязыке. Но он не хотел об этом говорить.

Он подошел к ней. Сначала поцеловал ее нежно, как всегда хотел, а потом гораздо сильнее. Ее губы были мягкими и теплыми. Она обняла его, а он взял ее на руки и понес в спальню.

Оказалось, что она пахла не только ванилью.

3

Хлам

Нет, я просто не понимаю, почему эти данные все еще заблокированы! Ведь Единство передало нам техническую информацию о Консенсусе, записанных расах и возможных ксенотактиках, поэтому оно должно, я повторяю, должно иметь исторические записи Галактической Сети! Меня не убеждают аргументы о «доработке материалов», «необходимости сегрегации», «потере фрагментов данных» и так далее! Это была имперская Галактическая Сеть, охватывающая миллионы миров! Поток и Синхрон — лишь ее былые призраки! И мы должны верить, что такой огромный массив фактов в значительной степени нечитаем? Это же просто издевательство! У Единства наверняка есть много информации о Напасти, Ксеновойне или хотя бы о Машинной войне. Почему нам не дают доступ к этим данным?! Что в них такого, что пугает Машины?

Ибериус Матимус,

Старший советник Научного клана,

речь на заседании Лазурного Совета,

первый год Войны Натиска

То, что нужно сделать, им сообщили через несколько часов после захвата корабля Единственным.

К тому времени они привели себя в порядок, хотя и не придумали никакой классной стратегии. План использования Пинслип Вайз не нравился ни Эрин, ни Миртону. Тански не настаивал, но Грюнвальд предполагал, что компьютерщик не откажется от своих замыслов так легко.

Тем временем из АмбуМеда вытащили Месье, который все еще жаловался на легкую головную боль. Его место занял Миртон, а Хакл объяснила ошеломленному механику, в какую передрягу они попали. К удивлению всех, Месье воспринял эти новости спокойно. Он только пару раз выругался, а потом спросил, не осталось ли чего-нибудь от вчерашней выпивки. Эрин была к этому готова. Криво улыбнувшись, она подала ему термокружку, в которую налила немного уцелевшего миндального виски. Механик наклонил кружку, но, к удивлению первого пилота, остановился на мгновение и подтолкнул алкоголь в ее сторону. Хакл покачала головой.

— Спасибо, — сказала она, — но мне хватит.

Месье кивнул и сразу выпил остатки. Только тогда он прокашлялся и плюхнулся на кушетку в кабинете доктора Харпаго.

— Этому еще предстоит воскрешение, — пробормотал он, глядя на прикрепленное к креслу жесткого стазиса неподвижное тело Джонса. Он кашлянул, прочищая горло. Эрин не стала комментировать. Действительно, последние воспоминания Харпаго касались перехвата «Ленты» крейсером «Гром» капитана Пикки Типа. Трудно было даже сказать, услышал ли доктор что-нибудь из сообщения Посланницы Человеческой Расы Маделлы Нокс. Он же был… в довольно странном состоянии. А точнее, пытался убить Месье и Грюнвальда.

В любом случае, Хакл не нужно было беспокоиться о состоянии механика. Месье, возможно, получил удар по голове — и уже не в первый раз — но его конструкция, как физическая, так и психическая, казалось, осталась цела. Механик смирился с появлением Единственного и связанными с ним сложностями на удивление спокойно. Эрин гораздо больше беспокоилась о Пинслип Вайз.

Девушка, вернувшись из капитанской каюты, заперлась у себя и не хотела ни с кем разговаривать. Сначала к ней пытался зайти Миртон, потом сама Хакл — безрезультатно. Вайз не отвечала на вызовы, и Грюнвальд начал беспокоиться, что она что-то с собой сделала. Они уже были готовы открыть ее каюту, но Пинслип наконец заговорила, попросив оставить ее в покое. Ее голос звучал сухо и отстраненно, но Эрин почувствовала в нем нечто похожее на нарастающую панику. Поэтому она остановила Миртона от дальнейших попыток достучаться до девушки, которая, в конце концов, снова оказалась перед своим воплощенным кошмаром.

Следующим, кто не хотел ни с кем разговаривать, был Тански. Компьютерщик, выполнив приказ Единственного о передаче данных из Сердца и консоли, не вернулся на свое рабочее место. Вместо этого, как и Пинслип, он заперся в каюте и, как быстро поняли остальные, тоже не собирался выходить.

В общем, с момента появления Единственного прошло всего несколько часов, но этого хватило, чтобы экипаж снова разделился.

Они все еще находились в звездном скоплении NGC 6530, в туманности Лагуна. Но сектор Трех Планет — необычное место в Рукаве Стрельца — перестал быть загадочным. В гравитационном кольце сверхгиганта Стрелец-9, превращенном Захарием Лемом в ведущую на Терру глубинную дыру Немезида, осталась только одна планета. Карликовая B612, коричнево-красная могила Единственного, лениво плыла в пространстве, как будто здесь никогда ничего не происходило.

Конечно, корабли Научного Клана, что были поблизости, смотрели на это совсем по-другому. Вокруг планеты началась нервная суматоха. Правда, они не обнаружили, что над гигантом есть глубинная дыра, но данные о неожиданном и необъяснимом изменении количества планет уже летели через Синхрон с максимально возможным приоритетом — хотя, может, не таким высоким, как сообщения с линии фронта во Внешних Рукавах. Натиск был всё-таки далеко и пока что казался скорее пограничным конфликтом — по крайней мере, для Внутренних