Дом номер тридцать - Екатерина Евгеньевна Алешина

Четвероногий гость вальяжно побрёл к двери, словно всё понимал. У холодильника остановился, потёрся облезлой спиной.

– Нет у меня кошачьей еды. Иди отсюда! – снова прикрикнула Лера.

Кот её пугал. На секунду девушке почудилась зловещая ухмылка на звериной морде. Обычно Лера с добротой относилась к животным, но в этой животине было нечто такое, от чего мурашки бежали по спине.

Наконец-то кот вышел. Девушка поспешно закрыла за ним дверь, чуть не прищемив мохнатый хвост.

Часы показывали полшестого.

«Ладно. Надо перечитать, что написала, и что-то сообразить на ужин», – решила Лера и села за ноутбук.

Вчитываясь в написанное, девушка всё больше хмурилась. Сюжет романтической истории начинал походить на хоррор. Такого Лера не планировала и теперь не могла понять, как это вышло. Девушка всматривалась в строчки, будто в чужой текст. Она никогда не писала, следуя плану. Но в этот раз история вышла из-под контроля, словно её рассказывал кто-то другой. Незаметно навалилось странное оцепенение. Леру несло по волнам сюжета, будто стороннего наблюдателя. Вдруг посреди текста главная героиня сказала:

– Лера, вспомни!

Девушка вздрогнула, встряхнула головой, сбрасывая оцепенение, принялась искать глазами странную реплику, не нашла. По спине пробежал холодок. Лера перечитала всё ещё раз: ничего. После секундного колебания она закрыла ноут, ошарашенно уставилась в стену.

«Что за шутки?» – недоумевала девушка, впервые подумав: – Надо ехать домой, с меня хватит».

Лера похлопала себя по щекам, пару раз ущипнула: больно.

– Вспомни, – произнесла она вслух, будто пробуя слово на вкус.

Лера посмотрела на антресоль одного из шифоньеров, вспомнила, что бабушка среди прочего хлама хранила там старые фотоальбомы.

«Ладно», – решилась она, подтащила к шкафу табурет, проверила его на прочность и полезла.

Дверца антресоли поддалась не сразу. В носу защекотало от пыли. Внутри теснились свёртки, коробки и тряпьё. Лера, встав на цыпочки, зашарила рукой.

В момент, когда девушка нащупала альбомы и потянула на себя, сзади метнулось нечто. Лера почувствовала это спиной, успела наполовину обернуться, как вдруг кто-то выбил табурет из-под ног. Она ощутила секундное падение и резкую боль. Ободрала руку о деревянный подлокотник дивана и здорово приложилась головой об пол. В первые мгновения было сложно сделать вдох, и всё же Лера заозиралась в поисках обидчика. Комната была пуста, только смутная тень солнечным зайчиком скользнула по зеркалу трельяжа да слишком сильно колыхнулась штора. Девушке стало страшно.

Неожиданно в пугающей тишине за дверью прозвучало:

– Мяу!

– Твою мать! – выругалась Лера, кое-как поднялась.

Табурет со сломанной ножкой валялся рядом. Секунду назад она готова была поклясться, что видела кого-то, чувствовала чьё-то присутствие. А теперь сомневалась.

«Ни минуты не хочу здесь оставаться!» – подумала Лера, схватила телефон и выскочила за дверь.

По пути чуть не пришибла дверью кота.

– Опять ты?! – бросила она зло и помчалась по коридору.

На лестнице первого этажа раздражение схлынуло, девушка пошла спокойнее. Ужасно болела рука, ныл затылок.

Лера повернула к чёрному ходу и вышла во двор. В глаза ударил солнечный свет. Косые алые лучи тянулись из-за фасадов соседних домов. Здесь склон резко уходил к Волге, от того маленький дворик будто сползал вниз. У глухой стены ближайшего дома буйно цвели кусты, но ближе к особняку они увядали. Справа на натянутой верёвке меж покосившихся столбиков женщина развешивала бельё. Присмотревшись, Лера узнала соседку Зою.

– Добрый вечер, – без всякого выражения произнесла девушка.

Для неё вечер перестал быть добрым.

– Здравствуй, – ответила тётя Зоя, обернулась и охнула: – Что с тобой? Взмыленная какая-то. А руку это ты где ж так разодрала?

Лера остановилась.

– С табуретки упала. На антресоль полезла, – пробубнила она.

– Ну-ка, присядь. – Тётя Зоя отставила таз с бельём, повела Леру к лавочке.

– Да ерунда, – стала отнекиваться девушка.

– Дай гляну, – настаивала соседка.

Лера уселась вслед за ней на лавочку, показала ушибленное предплечье.

– Ты это, когда содранное промоешь, бадягу приложи, – посоветовала тётя Зоя.

Лера отвернулась и закатила глаза. «Ладно, что не подорожник», – подумала она.

– Бадяга – самое то, и синяки быстро сойдут, – продолжала соседка. – Аккуратней надо. У нас потолки ого-го, высота какая. Да и табуретка небось старая была. Ты бы у Никитки стремянку спросила, у него есть. А то так ведь и расшибиться можно.

– Хорошо, – только и ответила Лера.

Посмотрев на руку девушки ещё несколько секунд, тётя Зоя заключила:

– До свадьбы заживёт.

Лера усмехнулась про себя этой присказке. «Кого вообще волнует рука, когда в доме чёрт знает что происходит?» Девушка никак не могла понять: воображение разыгралось или странности происходят взаправду.

– Ко мне заходи, у меня и борный спирт есть, бадягу тебе дам, – заботливо проговорила соседка.

– Спасибо, не надо, у меня всё есть, – машинально ответила Лера.

– А ты к нотариусу-то ходила? – спросила тётя Зоя.

Ей явно хотелось поговорить.

– Нет ещё.

– А с комнатой что будешь делать?

– Не знаю пока, – ответила Лера.

«И чего всех так интересует этот вопрос?»

Не добившись развёрнутых ответов, тётя Зоя потеряла к Лере интерес, вспомнила про бельё, вернулась к тазу и верёвкам.

Лера решила написать лучшей подруге. Переписка получилась ни о чём, но девушке стало легче, вернулось ощущение привычной рутины. В конце переписки Лера вкратце описала жуткий особняк и пообещала прислать фото самого страшного в мире кота. Подруга только посмеялась, приняв всё за очередную шутку.

«Хоррор пишешь?» – сострила она.

«Ага, если бы», – ответила Лера, думая о том, во что превратился её текст.

«Давай позвоню, покажешь свой жуткий дом», – предложила подруга.

«Внутри не ловит. Я во дворе».

«Ладно. Тогда сфоткай всё».

«Ок».

«Держись там. Чмоки».

Лера убрала телефон и стала бесцельно осматривать двор. Ей в голову пришла мысль, что завтра же нужно сходить к нотариусу, а после сразу уехать.

Сбоку, у пристройки, что раньше была конюшней, стоял пожилой мужчина и курил. Такого персонажа Лера не видела в доме. Он был одет, словно советский инженер: аккуратно и в то же время чудно. Лере стало неловко пялиться на мужчину, она перевела взгляд на бельё. Тётя Зоя ушла. Разномастные простыни, оставленные ею, колыхались на ветру. Лера засмотрелась на движущуюся ткань. Порыв ветра бросил волосы девушке в лицо. Когда Лера убрала пряди, ей почудилось старомодное кружево в разрезе меж простыней. Сухая трава скрывала нижнюю часть ткани. Казалось, за ней кто-то есть. Сами собой волоски на руках встали дыбом. Лера огляделась. Мужчины уже не было. Пустой двор нагонял жути.

Лера неожиданно разозлилась на саму себя. Она решительно направилась к верёвкам, принялась отдёргивать простыни.

– Что ты делаешь? – послышалось откуда-то сверху.

Отдёрнув последнюю простыню,