Светопад. Пепел бессмертного - Эд Крокер

так падают вампиры, живущие на волчьей крови. Жду, что они поднимутся, прикончив парочку серых. Однако вновь слышен шквал пуль, удивленный вскрик… и тишина. Вот вам и крылья!

– Шире шаг! – кричит Тенфолд.

Мы ускоряем отступление, моя фаланга и я, презрев мечущуюся рядом погибель. Вновь слышен характерный звук впившейся в плоть пули, падает гвардеец справа от меня. На этот раз пуля угодила в глаз. Я успеваю заметить, как тлеет и горит глазница, как из развороченного пулей кратера извергается жидкость, – это вытекает глаз. Слева оседает на землю очередной боец: поражены обе берцовые кости. Он остается позади, багровые вены – признаки кончины, – подобно быстро растущему плющу, моментально вздуваются и обвивают ноги.

Пули так и рикошетят от нагрудников, впиваются в конечности. Фаланга уменьшилась, в защите возникли бреши. Меня охватывает ярость. Как посмели серые атаковать со столь близкого расстояния! Как смеют они обращать меня в бегство! Пуля рассекает воздух совсем рядом и поражает идущего прямо передо мной гвардейца, угодив в затылок, чуть выше брони. Плоть вокруг раны наполовину взрывается, остальная ее часть в мгновение ока багровеет, гвардеец падает. Еще одна потеря этого похода, живой труп, который меньше чем за четверть склянки превратится в пепел.

Брешей теперь куда больше, и я слышу последние возгласы раненых сквозь свист рассекающих воздух пуль. Морально готовлюсь принять боль, сильную боль.

И все же я добираюсь до открытых ворот. Сверху, с огромной стены, доносятся крики двух сотен солдат и вопль: «Закрывай!»

Наконец я останавливаюсь с безопасной стороны стены. Усталости нет, учитывая, какая во мне кровь, но дышу я глубоко и часто. Оборачиваюсь взглянуть на остатки стражи. Было двадцать, теперь двенадцать. Сокрушительное поражение. Лица бойцов, тренированных воинов, окаменели, лишь едва заметно шевелятся губы. Неистовая сила оленьей крови, перекачиваемой по их жилам, не позволяет выдать новость о разыгравшейся драме.

На лице прибывшего Редгрейва паника.

– Первый лорд…

– Все нормально, Редгрейв. – Я машу ему рукой. – Во время Войны двойников мы каждый день и не такое испытывали.

Он открывает рот – хочет что-то ответить.

– Если вы вознамерились напомнить, как отговаривали меня, я без колебаний предам забвению столетия нашего с вами знакомства.

Редгрейв тотчас передумывает.

Следует момент неопределенности – дозорные на стене несут вахту. Некоторые факелы погасли, зажигать их пока не будут. Я остаюсь в городских казармах неподалеку от стены, караульные сопровождают меня и моих охранников, держась на почтительном расстоянии. Какой-то капитан предлагает бокал зачарованной медвежьей крови и уговаривает посидеть в офицерской гостинице. Я отказываюсь от напитка и продолжаю стоять на территории основных казарм, откуда могу наблюдать за происходящим. Наконец нам сообщают, что серые скрылись из виду. Они не бросают вековой привычки атаковать стену. Исчезли в ночи так же внезапно, как и появились.

Подходит капитан Тенфолд. Лицо его бледнее, чем полсклянки назад, однако он хранит спокойствие, голос его все так же невозмутим:

– Вы ранены, первый лорд?

Я быстро осматриваю себя. Пулевых ранений нет.

– Нет, у меня все хорошо.

Тенфолд кивает, выражение лица не меняется, однако говорит он чуть тише:

– Я потерял восьмерых, первый лорд. Впервые с нашествия серых.

Я киваю:

– Они исполнили свой долг. Дневные дозорные заберут то, что останется от их праха. Им воздадут почести, их семьи ждет почет и уважение. Каждый из них станет легендой Кровавых Чертогов, капитан.

– Эти слова я скажу их родным, да, – медленно произносит Тенфолд.

– Командир, мне не нравится ваш тон… – начинает Редгрейв, однако взмахом руки я заставляю его умолкнуть:

– Командир Тенфолд, вам известно, чем я занимаюсь изо дня в день?

Тенфолд не торопится с ответом.

– Я предотвращаю погружение в хаос. Вы ведь помните, что такое хаос, да? При нашествии серых вы организовывали переселение изгнанников. Помогали нам выжить под пулями серых, отправлявшими любого, в кого попадут – будь то измор, мидвей или лорд, – в Бладхаллу раньше, чем они того заслуживали. Вы участвовали в Войне двойников. Служили безупречно – всего лишь старшиной, но я вас запомнил. Поэтому вы знаете, что такое хаос. Знаете, что он начинается сразу за этими стенами и будет внутри, если мы не удержим город. Вот почему я не собираюсь оправдываться за гибель тех, кто добровольно возложил на себя обязанности по спасению этого города. Я буду делать все от меня зависящее, чтобы город выстоял. Мы поняли друг друга, капитан?

– Да, первый лорд.

Однако в его глазах нет благодарности. Нет в них и прямого упрека. Мне уже доводилось видеть это выражение на лицах тех, кто был вынужден бросить своих подчиненных на произвол судьбы.

По правде говоря, мне хочется все ему объяснить. Объяснить, зачем мне нужно было туда. Почему было необходимо побывать на месте, где все закончилось для моего мальчика. Объяснить гнев на сына за его поступок; объяснить, что под этим гневом кроется нечто иное, – нечто, что гонит меня вперед, хотя я и сам не понимаю что. На миг возникает желание спросить, есть ли у него дети. Спросить, знакомо ли ему это чувство бессилия, а потом – боль, ослепляющая, если дать ей волю.

Но я никогда не оправдывался и не буду оправдываться перед теми, кто ниже меня.

Лгать – моя прямая обязанность, и я беззастенчиво лгу.

СЭМ

После обеденной порции крови у меня есть немного времени перед уборкой других помещений, и я мчусь к себе в комнату. Клочок пергамента из ларца покойного лорда Адзури того и гляди прожжет дыру в моем подъюбнике. Бет дома, переодевается в чистое платье: на прежнем – кровавые пятна, оставшиеся после особо сложной уборки.

– Сэмми! – восклицает она, увидев меня. – Уже слышала новость?

Ее глаза распахнуты сильнее обычного.

– Нет, – в недоумении отвечаю я, на секунду решив, что она каким-то образом узнала о моей находке.

– Серые пошли в атаку. Пали тебя солнце, Сэмми, чем ты занималась последние несколько склянок?

– Уборкой, Бет, как и ты. – Показываю язык.

Я не добавляю, что предпочитаю держаться подальше от других горничных и лакеев. Мне достаточно одной хорошей подруги. Больше мне никто не нужен. Это не мой мир. Или по крайней мере, он скоро перестанет быть моим. Необходимые сведения я добываю из книг. Обо всем остальном мне докладывает Бет.

– А если б ты держала ухо востро, то знала бы, что первый лорд выходил за пределы города. Хотел посетить место, где погиб его младший. Но серые начали атаку. Несколько дозорных гвардейцев погибли.

– Первый лорд убит? – Я пытаюсь осмыслить услышанное.

В отличие от его старшего отпрыска-садиста, я не желаю неприятностей первому лорду, но поскольку