Орден Креста и Пули. Последний вампир Парижа - Антон Мамон

– Я говорю о духах, зомби, оборотнях… вампирах. – Владелец аукциона пригубил вино и разместился за одной из парт.

– На этой грешной земле найдется место чему угодно, но я склонна верить только в то, что видела собственными глазами. Поэтому скорее нет, чем да.

– Что же, неплохой аргумент. Но тут рождается несостыковка. Эмили, вы ведь знаете, как умерла ваша мать?

– Она… она стала жертвой нападения. Неизвестный подкараулил ее в переулке и нанес удары колюще-режущим предметом, – дрожь в голосе девушки нарастала.

– Все верно, но это лишь официальная версия событий. То, что фигурировало в СМИ. Только ведь вы нашли ее первой. Видели тело до вскрытия, всех этих бумажек и заключений… Так? – поинтересовался Готье, избавившись от очков.

– Не понимаю… Зачем это обсуждать? Мне больно от одних воспоминаний!

– Коль так, вы можете покинуть это помещение прямо сейчас. Я не держу. Но если вы хотите отомстить за смерть родного человека, я также не стану препятствовать. Мы оба знаем, что полиции плевать. Они поставили крест на этом деле и никого не ищут. Убийца на свободе. Живет себе спокойно и, вероятно, множит злодеяния.

В комнате повисла гнетущая тишина, но продлилась она недолго.

– Постоянно об этом думаю. Ненавижу! Я ненавижу ублюдка, который убил маму! Если бы я знала, как его найти… Порвала бы эту тварь голыми руками! – Эмили больше не сдерживала слез. – Она лежала там, на земле. Такая бледная, с синими губами… А ее лицо! Господи, оно снится мне каждую ночь… Какого хрена! Налейте мне выпить! – хрипло выдала девушка, закрыв лицо ладонями и разревевшись.

Готье поспешил исполнить желание гостьи. Наполнив новый бокал, он приблизился к Эмили и опустил руку на ее сотрясающееся плечо.

– Ну-ну, девочка! Полно! Час отмщения близок. Я и мои люди знаем, как выйти на убийцу. Но ты должна понимать кое-что.

Габен залпом осушила фужер. Закашлявшись, она утерла нос, наспех смахнула слезы и приготовилась слушать.

– Тот, кто лишил жизни твою маму, не человек. Я расскажу обо всем по порядку, только не перебивай. Договорились? – Готье дождался одобрительного кивка, продолжил: – Дело в том, что люди и звери – не единственные существа, населяющие планету. Есть и другие… Те, кто воплощает собой худшие качества обоих видов. Чудовища, которые прячутся по ту сторону кулис. Создания, проклятые Господом. Монстры, с которыми мы существуем бок о бок, сами того не зная! Да-да, девочка моя, этот мир полон отвратительных гадов. Все они очень разные, но цель их существования одна – возвыситься над родом человеческим и повергнуть мир в хаос. Чтобы не дать преисподней разверзнуться, существуем мы.

– Вы? – Эмили испуганно поджала губы.

– Орден «Креста и Пули». Старейшее братство, истребляющее нечисть. Наша задача – избавлять города от скверны и спасать людей из лап богомерзких тварей.

– Мне казалось, что все это – городские легенды…

– Нет, дитя. Это чистая правда. Хотя версию с городскими легендами придумали мы. Обыватели не должны знать о нашем существовании ради их же собственной безопасности.

– Но ведь я тоже обыватель, – пожала плечами девушка.

– Заблуждаешься. Ты дочь Халимы, моей ближайшей соратницы и одной из выдающихся сестер ордена. Это уже немало! К тому же мы давно ведем за тобой наблюдение. Блестящий ум, отличная физическая подготовка… Другими словами, достойная замена матери! Вопрос только в том, хочешь ли ты того же, чего хотела она? – Готье сел напротив, скрестив на груди руки.

– А чего она желала? – шмыгнула носом Габен и напряглась в ожидании ответа.

– Халима видела тебя частью нашего сообщества.

– Тогда почему она скрывала правду о себе? Все так запутанно… Откуда мне знать, что вам можно верить?

– Она ждала подходящего момента, чтобы открыться. Существование ордена – тайна за семью печатями. Об этом никто не должен знать. Иначе под угрозой окажется, без преувеличения, весь мир, – тихо произнес Паскаль и правой рукой нырнул во внутренний карман пиджака – А что насчет доверия – я не стану произносить громких слов. За человека должны говорить его поступки… Впрочем, твоя мама доверяла мне. А я доверял ей, – мужчина протянул старую фотокарточку, на которой Халима и Готье были запечатлены вместе, в компании неизвестных, в этом самом кабинете.

Девчонка жадно схватила снимок и едва сдержалась, чтобы вновь не заплакать. Неизвестное изображение матери казалось настоящим сокровищем. Его хотелось расцеловать и забрать себе. Но Эмили осеклась. Вдоволь налюбовавшись, она вернула фото владельцу. Невиданная доселе уверенность зажглась в ее душе спокойным, ровным пламенем. Таким же стало дыхание.

– А теперь я хочу спросить… Ты готова вступить в наши ряды? – сосредоточенно произнес мужчина.

– Да! – без раздумий ответила Эмили.

– Ты хочешь отомстить за смерть матери? Хочешь узнать имя той твари, что отправила ее в могилу?!

– Да! Да! Да! – выкрикивала девушка, до боли сжимая кулаки.

– Отлично. Я не сомневался в твоем решении. Дочь Халимы не могла поступить иначе, – Готье протянул крупную ладонь, рукопожатием скрепив устный договор.

Сердце Эмили трепетало от радости. Теперь она четко видела будущее и свое место в нем.

Глава 4

Как хорошо вы знаете собственных родителей? Глупый вопрос! В совершенстве, разумеется. Или нет? К моменту, когда мы, дети, обретаем способность мыслить самостоятельно, люди, подарившие нам жизнь, укореняются в образах мудрых, заботливых и всепрощающих наставников. Они не допускают ошибок, не позволяют себе глупостей, всегда знают, где лежат нитки с иголкой… Эдакие киборги, что без устали контролируют ситуацию и вверенных им подопечных.

Ребенок, в свою очередь, склонен обожествлять образ родителя, представлять его оплотом истины, совершенным человеком и маяком, который не дает заблудиться в хаосе событийных волн, формирующих жизнь. Конечно, все это – набор маленьких и больших заблуждений. Твои мама и папа – тоже люди. Точно такие же люди, как и ты. Иногда они творят глупости. Порой им страшно. Случается и так, что, дожив до седых волос, они остаются предельно наивными созданиями или, того хуже, великовозрастными детьми, которые нуждаются в защите.

Но, даже если рождение ребенка и меняет человека в лучшую сторону, что нам известно о его юности? Кто знает, какой была его молодая, не обремененная заботами жизнь? Все, чем мы располагаем, – это исключительно то, что отец или мать рассказали о самих себе. Порой нам достаются жалкие крохи: сухие факты из биографии или, напротив, байки, не имеющие отношения к реальности. Все остальное, включая постыдные секреты и чистосердечные признания, они берегут для смертного одра. Для того вечера, когда вся