Шеф Хаоса. Книга 1 - Юрий Розин

Поднял руку над Орбом, сжал пальцы. Капли крови сорвались вниз, упали на алую поверхность. И тоже исчезли. Без следа, будто их и не было.

Через минуту поток начал иссякать, моя кровь сворачивалась. Я снова полоснул ножом, по тому же месту, углубляя порез до мяса. Шипение вырвалось само собой, мат — следом.

Кровь потекла сильнее. Я держал руку над Орбом, смотрел, как исчезают капли, и чувствовал, как голова начала кружиться.

— Давай же, — прошептал я. — Жри.

И вдруг Орб вспыхнул.

Яркий алый свет ударил по глазам, на секунду ослепив. А потом сфера дрогнула, качнулась в воздухе и начала падать вниз.

Я едва успел. Нырнул вперед, выставил руки, поймал Орб в последний момент, в десятке сантиметров от черной земли. Тяжелый, горячий, он лежал на моих ладонях и пульсировал ровным, спокойным светом. Тепло от него расходилось по рукам, поднималось к плечам, согревало продрогшее тело.

Выдохнул. Если бы я не поймал, если бы он упал на землю аномальной зоны, это спровоцировало бы полноценный выброс. И это была бы верная смерть.

Я опустился на колени, потом сел прямо на землю, положил Орб на ноги. Меня потряхивало. Я отложил нож в сторону, достал из рюкзака аптечку.

Перекись зашипела на ране, вскипела белой пеной, смывая кровь. Я наложил бинт, затянул, закрепил. Получилось криво, но сойдёт. Голова кружилась, в ушах шумело, но я держался — нельзя было терять сознание, не сейчас.

Орб на коленях начал меняться, и уменьшаться в размерах. Из его поверхности выступила вязкая, тягучая жидкость, похожая на кровь, только что начавшую сворачиваться. Почти черная в лунном свете, она капала на штаны, пропитывала ткань, оставляла липкие следы, которые тут же начинали блестеть на морозе.

Эссенция.

Я достал чистый контейнер, подставил под Орб. Жижа стекала медленно, собиралась на дне пластиковой емкости тяжелой, маслянистой лужицей. Я сидел и ждал, глядя, как наполняется контейнер, чувствуя, как с каждым граммом эссенции возвращается надежда.

Эссенция — вот что вылечит Витьку. Вот ради чего я сюда шел. Ну, в том числе.

Полчаса, наверное, прошло, пока контейнер наполнился почти до краев. Где-то пол-литра густой, тяжелой, пахнущей железом жидкости. Должно хватить с лихвой. В книге для лечения отравления маной хватало пары глотков.

Жаль, что для использования эссенции для исцеления обычных ран ее нужно было особым образом обработать, иначе можно было бы залечить руку прямо на месте. Закрыл крышку, убрал контейнер в рюкзак, затянул шнурок.

Орб, продолжая сочиться эссенцией (он мог делать это почти бесконечно долго), пульсировал ровно, спокойно, будто ждал.

Я смотрел на него и понимал, что сейчас будет самый страшный момент. В книге это описывали как огонь, прожигающий тело изнутри.

Взял Орб в правую руку, поднес к лицу. Алый свет заливал глаза, пульсация отдавалась в пальцах, в ладони, поднималась выше по руке.

Глубокий вдох. Выдох.

— За Витьку, — сказал я. — За ресторан. За родителей… За мое будущее.

Еще раз выдохнув, я отправил Орб в рот.

Глава 4

Сфера во рту растворилась мгновенно — даже жевать не пришлось. Просто теплая жидкость растеклась по языку, и я сглотнул.

Несколько секунд ничего не происходило. Я стоял на коленях, смотрел на пустые ладони, слушал тишину леса. Только сердце сильно колотилось, да дыхание вырывалось хриплыми толчками.

А потом внутри что-то взорвалось.

Жар пришел из желудка, волной, ударившей сразу во все стороны. Тело не слушалось. Мышцы свело судорогой, я завалился на бок. Боль росла, распирала изнутри, искала выхода.

Сознание держалось на тонкой нитке. Я цеплялся за него, понимая, что если отключусь, то не очнусь. В книге были те, кто не пережил поглощения.

Я не стану одним из них. Не для того тащился через три периметра, терял кровь, замерзал, рисковал жизнью, чтобы сдохнуть сейчас, когда Орб уже внутри, когда эссенция лежит в рюкзаке, когда Витька ждет в больнице.

Боль продолжала жечь, но я перестал ей сопротивляться. Просто лежал и ждал, когда она пройдет.

И она прошла.

Сначала жар ослабел в ногах, потом в руках, потом отпустил грудь. Осталась только глухая пульсация в висках и странное ощущение пустоты внутри.

Я лежал на спине, глядя в уже светлеющее небо, и чувствовал, как возвращается способность дышать. Грудная клетка ходила ходуном, легкие хватали воздух, сердце колотилось где-то в горле. Но боли не было.

Попробовал пошевелить рукой — получилось. Ногой — получилось. Приподнялся на локтях — и понял, что сил нет совсем. Мышцы дрожали от перенапряжения, голова кружилась, перед глазами плыли цветные пятна.

Я опустился обратно, уткнулся лицом в холодную траву, и провалился в темноту.

Проснулся от холода. Все-таки ночь, пусть и майская, оставалась ночью, тем более в лесу. Руки и ноги затекли, шея затекла, во рту пересохло так, что язык прилип к небу.

Открыл глаза — вокруг было серо. Рассвет. Ранний, едва начавшийся. Небо на востоке светлело, но солнце еще не показалось. Деревья стояли черными силуэтами, на ветках блестел иней.

Я сел.

Тело ломило. Каждая мышца, каждая кость, каждый сустав отзывались тупой, ноющей болью. Голова гудела, будто по ней били молотком, во рту пересохло, ладонь, которую я резал, пульсировала под бинтами. Слабость накатывала волнами, стоило только пошевелиться.

Но я выжил.

Я выжил.

Улыбка растянула губы сама собой. Несмотря на боль, холод, слабость — я сидел в центре аномалии, с пустыми контейнерами рядом, и внутри меня горела новая сила. Я чувствовал ее — она пряталась где-то в глубине, ждала, когда я позову.

Интересно, какая? Надо проверить.

Я огляделся, нашарил рядом керамический нож — белое лезвие тускло блестело в рассветном свете. Поднес к левой руке. Подушечка указательного пальца — немного, чиркнуть, чтобы выступила кровь. Лезвие полоснуло по коже, тонкая