ЭнергоМорф II. Защитник. Том I - Максим Балашов

Крас отдал мысленный приказ энергетическому ядру на захват энергоресурсов жертвы. Тот — к удивлению Краса — откликнулся. Мощный импульс пробежал от мозга Сергея до серого вещества охранника, прошивая пространство быстрее мысли. В тот же миг Крас понял: его жертва находится в его полной власти. Ощущение было странным, почти пугающим — будто он держал в руке чужую жизнь и мог сжать кулак в любую секунду. Он мог мгновенно запустить любой процесс в организме Василия, как и прекратить его. Например, остановив сердце — одним коротким щелчком мысленного переключателя.

Но парень уже твёрдо решил, что охранник станет его помощником в начинающемся приключении. Ценой за это станет то, что Крас сейчас восстановит его правую руку. Или попытается восстановить. В конце концов, если всё пойдёт по плану, однорукий инвалид превратится в почти полноценного бойца. Почти — потому что швы, скорее всего, останутся на всю жизнь, но это лучше, чем носить в аптечке собственную отрубленную конечность на память.

— Держись, Вася, — тихо сказал Крас, сосредотачиваясь на сращивании тканей. — Сейчас будет немного магии. Или наука. Или то, что их заменяет в этом безумном мире.

Отдав команду иммунной системе Василия на приживление конечности, Сергей вышел в реальный мир. Взяв со стола обрубок руки (пальцы ещё хранили остаточное тепло тела, что придавало процессу особую, почти некрофильскую жуть), он совместил места среза — ровно, миллиметр в миллиметр, будто складывал разорванную бумажную купюру. Сильно нажал и окутал место ранения собственной энергией. Тёплая волна потекла из ладоней, обволакивая стык живым, пульсирующим светом.

Василий громко закричал — так, что своды подвала едва не осыпались штукатуркой сверху. Лицо его исказилось, на лбу вздулись вены, но он не сдвинулся с места. Ни шагу назад, ни попытки отдёрнуть руку. Стоял, как солдат на плацу, и только зубы скрежетали, да слёзы катились по щекам — не от слабости, от запредельной боли, которую не унять даже техническим спиртом.

По скану тела стало понятно: началась регенерация в месте повреждения. Строительный материал на восстановление тканей, мышц, сухожилий и костей брался из тела страдальца. Организм Василия жертвовал жирами, белками, микроэлементами — всем, что мог выделить, не убивая хозяина. А вот энергия на то, чтобы процесс шёл как надо, высасывалась из Краса. Особенно затратно оказалось сращивать нервные окончания. Каждый миллиметр нервной ткани требовал столько усилий, сколько Сергей не тратил даже во время схватки с ящеролюдом. Процесс напоминал ювелирную работу под микроскопом, только вместо инструментов — грубая сила и чужеродная воля.

Простояв так около пяти минут (каждая секунда тянулась вечностью, будто время решило взять отпуск и не предупредило), Сергей убрал руку с места среза. Вдруг он почувствовал мощное напряжение во всём теле — от пяток до макушки. Особенно сильно это ощущалось внутри головы: там, где пряталось энергетическое ядро, будто разгорался маленький, но очень злой пожар.

Результат походил на чудо. Часть руки, отрубленная Красом немногим ранее, не упала на пол — она буквально приросла обратно. Кожа срослась с кожей, мышцы нащупали друг друга, кости срослись с костями. Сергей сам до конца не мог понять, как такое возможно. Ещё полчаса назад(согласно земного измерения, без учёта Фарада) он был обычным менеджером, а сейчас — вершил медицинские чудеса, достойные отдельной главы в учебнике по аномальной физиологии.

Затем он взял кисть Василия и повторил все действия ещё раз, держа руку охранника за приращённое предплечье. Телесный контакт необходим — это Крас понимал на подсознательном уровне, будто кто-то шептал ему инструкцию на ухо. Но внутренней энергии, которой он делился со своим подопытным, оставалось критически мало. Она утекала сквозь пальцы, как вода сквозь решето, и с каждым мгновением Сергей чувствовал себя всё более пустым, всё более выжатым.

Простояв ещё пять минут (последние секунды дались с таким трудом, будто он держал на плечах небо), Сергей пошатнулся. Сознание помутилось: мир перед глазами поплыл, закружился, размазался в цветное пятно. Коснулось ли что-то его плеча или это показалось — он не понял. Пол резко рванулся навстречу, и Крас упал в обморок, не услышав даже собственного глухого удара о бетонный настил.

Василий остался стоять, глядя на свою заново приросшую руку с таким выражением лица, будто сейчас либо заплачет от счастья, либо сознание потеряет уже он. Пока, к счастью, держался.

«Ну всё, приплыли, — подумал Крас, проваливаясь в липкую, тягучую темноту. — Похоже, мои приключения на этом и закончатся. Вот я лох. А-ха-ха-ха».

Открыв глаза, он понял, что всё ещё жив и даже не связан. Более того — сидит, прислонённый к стене, в том самом подвальном помещении, где и потерял сознание. Голова гудела, будто в ней отплясывали зажигательный танец небольшие, но очень настойчивые гномы с отбойными молотками. Перед ним стоял улыбающийся Василий и крутил рукой, которой не было буквально…

«Чёрт, а сколько я был в отключке?» — мысленно выругался Сергей, пытаясь сфокусировать взгляд на охраннике. Тот сиял, как начищенный самовар, и демонстрировал чудеса мелкой моторики — шевелил пальцами, сжимал и разжимал кулак, будто проверял, не приснилось ли ему собственное исцеление.

— Эй, однорукий бандит, — хрипло спросил Сергей, облизывая пересохшие губы, — почему не убил? И сколько я так провалялся?

— Босс, — выдохнул Василий с таким трепетом, будто перед ним стояло само божество в дешёвом пиджаке, — ты бог? Кто ещё может исцелять подобным образом⁈ — Он с восторгом взирал на Краса, не веря, похоже, в то, чему сам был свидетелем. Глаза его горели огнём новообращённого фанатика, а здоровая рука мелко подрагивала от переизбытка чувств.

— Как я могу тебя убить? — продолжал Василий, воздев взгляд к потолку (там, видимо, располагалась его личная связь с высшими силами). — Что я потом скажу на страшном суде после смерти? Что убил одно из чудес творца нашего? Нет уж, увольте. Я лучше в аду буду гореть за растворённые в кислоте трупы, чем за покушение на руку самого… самого… — Он запнулся, не найдя подходящего титула.

Наконец охранник немного успокоился, перевёл дыхание и перешёл на деловой тон. Восторг из глаз исчез, сменившись холодной сосредоточенностью человека, который готов выполнять приказы.

— Отдыхал ты два с половиной часа, — доложил Василий. — Похоже, чудесные дела требуют много жизненной силы. Когда ты падал в обморок, был зелёный, как огурец. Я уж думал, что не оживёшь. Но пульс хоть и слабый, но прощупывался. Еле-еле, но билось что-то внутри. Тела растворились, одежду