Колыбель творения - Эдмонд Мур Гамильтон

полыхали гигантские сполохи света и грохотали космические молоты, старик так никогда и не узнал. Но настал миг, когда всё стихло. Он поднял глаза и увидел Курта: тот стоял, замерев, опустив неподвижные руки на клавиши и запрокинув голову, словно всматривался в самые дальние, недосягаемые уголки неба.

Эзра окликнул Курта, но тот не ответил. Старик коснулся его и окликнул снова, но с тем же успехом можно было обращаться к изваянию – разве что под его пальцами ощущалось едва уловимое, напряженное подрагивание крепкого тела Курта.

– Курт! – крикнул он.

Курт очень медленно опустил голову и посмотрел на него с неким изумлением, словно совсем забыл о существовании Эзры Гурни.

– Все кончено, Курт?

– Да. Всё кончено.

– Тогда пойдём отсюда.

Но взгляд Ньютона – этот чужой взгляд, уже не замечавший мелочей вроде людей и устремлённый куда-то в неизмеримые дали, – снова скользнул по рядам клавиш и обратился вверх, к небу.

– Еще мгновение, – тихо произнес он. – Всего одно мгновение.

На его скулах проступили два красных пятна, в остальном же его лицо сделалось белым как мрамор. Эзра разглядел в нем первые признаки того экстатического транса, той пугающей красоты, что наложила свой отпечаток на лицо Гарранда. Курт улыбнулся, и сухожилия на его руках плавно шевельнулись, когда он ласково провел пальцами по клавишам.

– Какие миры я мог бы создать… – прошептал он. – Гарранд был всего лишь мелким человечком. Я мог бы сотворить такое, что ему и в самых смелых снах не снилось.

– Курт! – в панике закричал Эзра. – Очнись, уходим!

Но его голос бесследно утонул в чужих грезах, и Курт прошептал едва слышно:

– Я бы не стал их оставлять. Я бы разрушил их потом… Но я мог бы сотворить…

Его пальцы уже складывали на клавишах новую комбинацию. Эзра посмотрел на свои узловатые старые руки и понял, что они слишком слабы. Он взглянул на пистолет и понял, что здесь оружие совершенно бесполезно. Отчаянно пытаясь найти способ пробиться сквозь эти грезы, Эзра закричал:

– А смог бы ты создать еще одну Землю?

Какое‑то время он не был уверен, что Курт его услышал, – не был уверен, что тот вообще способен слышать. Затем в глазах Курта появилось смутное изумление, и он переспросил:

– Что?

– Смог бы ты создать еще одну Землю, Курт? Смог бы собрать воедино горы и моря, построить города, наполнить их мужчинами, женщинами, детскими голосами? Смог бы ты создать еще одного Ото, Грэга или Саймона?

Курт медленно посмотрел на свои пальцы – согнутые, жадно замершие над ждущими клавишами, – и на его лице промелькнуло подобие ужаса. Он резко отдернул руки и стремительно развернулся, спиной к алтарю. Он выглядел больным и глубоко пристыженным, но грезы больше не омрачали его лицо, и Эзра наконец-то смог вздохнуть спокойно.

– Спасибо, Эзра, – сипло произнес он. – А теперь уходим. Уходим, пока я еще могу.

Чёрное облако осталось позади, «Комета» мчалась прочь от него, словно испуганное существо, – назад, сквозь огромные сверкающие скопления солнц, уже не внушавших им ужаса. Курт Ньютон молча сидел у панели управления, и лицо его было настолько задумчивым и мрачным, что Эзра Гурни не решался заговорить.

Эзра смотрел только вперед, потому что ему совсем не хотелось оборачиваться и заглядывать в главную каюту. Он знал, что то, чем занимался там Саймон, было абсолютно безвредным и крайне необходимым, но во всем этом было нечто настолько жуткое, что видеть сам процесс ему не хотелось.

Он заглянул туда лишь однажды и увидел Саймона, парящего над странным проектором, который Грэг и Ото соорудили над головами одурманенных, пребывающих в бессознательном состоянии Гарранда и Херрика. Эзра поспешно ушёл оттуда.

Он молча сидел рядом с Куртом, наблюдая за тем, как огромные звёздные скопления медленно проплывают мимо, пока наконец Саймон Райт бесшумно не влетел в рубку управления.

– Всё сделано, – произнес Саймон. – Гарранд и Херрик проснутся еще нескоро. А когда придут в себя, они ничего не будут помнить.

Курт посмотрел на него.

– Ты уверен, что стер абсолютно все воспоминания о Колыбели?

– Совершенно уверен. Я использовал сканер, чтобы заблокировать все каналы памяти, связанные с этой темой, и перепроверил всё, допросив их под гипнозом. Они ничего не знают о Колыбели. Тебе нужно подготовить для них подходящую историю.

Курт кивнул.

– Мы подобрали их здесь, в глубоком космосе, когда их корабль вышел из строя во время исследования космических лучей. Это вполне соответствует обстоятельствам – у них не возникнет никаких сомнений.

Эзра слегка вздрогнул. Даже сейчас ему казалось жутким, что можно навсегда лишить человека части его воспоминаний и жизненного опыта.

Курт Ньютон заметил его дрожь и понял, в чем дело. Он произнес:

– Это не причиняет им вреда, Эзра, – и это необходимо.

– Крайне необходимо, если мы не хотим, чтобы тайна Колыбели снова выплыла наружу, – добавил Саймон.

На некоторое время в рубке воцарилось молчание; корабль медленно плыл сквозь космическую мглу и сияние звёзд. Эзра заметил, что мрачная тень, лежавшая на лице Ньютона, стала ещё глубже, когда тот посмотрел сквозь хаос солнц и туманностей в сторону далёкой, очень далёкой искорки Солнца.

– Но однажды, – медленно заговорил Курт, – однажды, в не столь отдаленном будущем, множество людей устремится в эти края. Рано или поздно они найдут Колыбель. И что тогда?

Саймон ответил:

– Нас уже не будет, когда это случится.

– Но они всё равно доберутся туда. И что тогда произойдёт?

У Саймона не было ответа на этот вопрос, как не было его и у Эзры Гурни. А Курт заговорил вновь, и голос его звучал глухо от тяжких предчувствий.

– Я иногда думаю, – произнёс Курт, – что жизнь, человеческая жизнь, разумная жизнь – это всего лишь смертоносный агент, с помощью которого звёздная система обрекает себя на уничтожение в космическом цикле, куда более грандиозном и удивительном, чем кто‑либо мог вообразить. Видите ли… звёзды и планеты рождаются из изначальной пустоты, они остывают, а на остывающих мирах зарождается жизнь. Жизнь развивается, достигая всё более высоких уровней разума и могущества, пока…

Курт на мгновение замолчал, и на его губах появилась ироничная усмешка:

– … пока жизнь на этом мире не становится достаточно разумной, чтобы подчинить себе энергии космоса! И когда это происходит, неизбежно ли то, что несовершенные смертные