Голоса извне. Они уже тут - Лина Рут

– Это не от таблеток! – слабо возмутился Саша. Вместо крика получился лишь хриплый шепот. – Я знаю, что я видел! Эта жижа…

Он посмотрел под кровать. Лужа никуда не делась – такая же черная и неподвижная, как и раньше. Но теперь Саше казалось, что он чувствует исходящий от нее холод.

Кира встала, ее лицо стало решительным.

– Так, ладно. Что бы это ни было – это явно не просто грязь. Мы ее забираем.

– Зачем? – опешила Даша.

– Как зачем? Это улика! Мы должны доказать этим взрослым в милиции, что тут не все так просто! – Кира огляделась. – У тебя есть ненужная баночка?

Даша медленно кивнула, все еще пребывая в недоумении. Затем, очнувшись, торопливо поднялась и вышла. Из соседней комнаты послышался приглушенный стук и звон переставляемой посуды. Вскоре Даша вернулась с маленькой стеклянной баночкой из-под горчицы. Кивнув, Кира вооружилась найденной у Светы на столе линейкой и аккуратно соскребла часть темной массы в баночку, стараясь не дотронуться до нее рукой. Вещество внутри казалось густым, как мазут, совершенно не отражало свет и, похоже, поглощало даже блеск стекла.

– Вот. – Кира проверила крышку и протянула баночку Саше. – Держи. Ты ее первый нашел.

Саша взял холодное стекло. Баночка приятно оттягивала руку. И когда он прикоснулся к ней, гул в голове отступил, сменившись тихим частым постукиванием, точно внутри стекла билось крошечное черное сердце.

– И что теперь? – растерянно спросил Витька, с опасением глядя на эту жуткую находку.

– Теперь, – вздохнула Кира, глядя в окно на темнеющий город, – мы будем искать того, кто в этом что‐то понимает. Потому что ясно одно: милиция нам не поможет.

Глава 4

Следы в темноте

Каждый день после школы друзья собирались у дома Светы. Сначала – с уверенностью в глазах и решимостью в голосе: «Давайте проверим старое бомбоубежище!», «Может, она в котельной прячется?», «А что насчет подвала в их доме?». С каждым днем мест, в которых они еще не смотрели, становилось все меньше, но результат оставался прежним: Света не находилась.

Энтузиазм сменился обреченной усталостью, глаза потускнели, на лицах все реже появлялись улыбки. Ребята собирались больше по привычке, потому что не приходить было страшнее. Это превратилось в их мрачный ритуал: постоять под ее окнами, посмотреть на темное стекло, будто оно вот-вот откроется и Света высунется, крикнув: «Я здесь!»

Когда стало ясно, что это уже не похоже на обычный подростковый бунт, милиция зашевелилась. На третий день после исчезновения Светы Игорь Сергеевич лично собрал команду из пяти человек и отправился прочесывать лес, отделявший городские гаражи от забора с колючей проволокой.

Они шли вразнобой, держась на расстоянии десяти метров друг от друга. Ноги утопали во мху, поскрипывала прошлогодняя хвоя, хрустел бурелом. Воздух в лесу стоял холодный и неподвижный. Пахло сырой землей и гниющими пнями.

– Света-а-а! Светла-а-ана-а-а! – кричали мужчины, и их громкие голоса здесь, под сводами сосен, звучали не-уверенно и беспомощно.

Игорь Сергеевич тоже кричал вместе со всеми. Он шел в центре – медленно, вглядываясь в землю, в кусты, в переплетения ветвей. Он не просто искал девочку, а пытался прочесть лес, как когда‐то читал горные тропы. Он хотел, чтобы эти умения ему никогда больше не пригодились. Но жизнь распорядилась иначе, и теперь взгляд сам собой цеплялся за сломанные ветки и примятую траву.

Игорь Сергеевич прекрасно знал, как теряются люди. Одни кричат, паникуют и оставляют много следов. Другие забиваются в нору и замирают, не издавая ни звука, и найти их можно только чудом, оказавшись совсем рядом.

К какому типу относилась Света Мельникова? Если верить ее друзьям, то ко второму. А значит, шансы найти изначально были невелики.

– Товарищ старший лейтенант! – окликнул его молодой милиционер Петров, только недавно вышедший на работу. – Тут вроде как следы.

Нахмурившись, Игорь Сергеевич подошел ближе и присел на корточки. Петров замер за его спиной. Следы и правда были – едва заметные отпечатки ботинок на темнеющем участке голой земли.

Ну что ж, это хотя бы не зверь.

– Не ее, – тихо сказал Игорь Сергеевич, выпрямляясь. – Размер обуви слишком большой. Шаги широкие, и ботинки, скорее всего, тяжелые. Лесник, наверное, или кто из патруля. Иди дальше.

Петров кивнул и поспешил за остальными. Игорь Сергеевич проводил его с задумчивым видом. Хороший парень, внимательный. Молодой только еще.

Они углубились еще на сотню метров. Крики «Светла-а-ана-а-а!» теперь доносились издалека, слева и справа, будто лес разрывал их группу на части.

И вдруг, зацепившись за что‐то взглядом, Игорь Сергеевич замер. Осмотрелся, пытаясь понять, что не так. Интуиция сработала быстрее мысли; ему потребовалось несколько секунд, чтобы поймать ускользающую мысль.

Внимание привлекла старая, покосившаяся ель с обломанными нижними ветвями. У ее основания земля казалась слишком темной, будто влажной, пропитанной чем‐то. И на этой земле…

– Петров! – голос участкового прозвучал резко, разрезая наступившую тишину. – Сюда, быстрее. И фонарь принеси.

Захрустели под тяжелыми шагами ветки, послышалось сбивчивое дыхание. Молодой милиционер, пытаясь отдышаться, остановился рядом, протянул массивный аккумуляторный фонарь. Луч света ударил в землю и неожиданно осветил следы.

Каждый – с ладонь взрослого мужчины в длину, но странной расходящейся формы. И от каждого – длинные, резкие борозды, уходящие вглубь, как от цепляющихся за землю когтей. Почва вокруг была придавленной, точно зверь топтался на месте.

– Что это? – прошептал Петров. – Медведь?

Игорь Сергеевич не ответил. Он поднял фонарь выше, повел лучом по темному стволу ели. До уровня примерно двух с половиной метров, куда не допрыгнул бы и медведь, кора оказалась содрана длинными, параллельными полосами, которые шли вертикально вверх, а затем резко обрывались.

В памяти у Игоря Сергеевича, перекрывая привычную усталость и озабоченность, зашевелилось что‐то старое и пыльное. Смутное ощущение враждебности вокруг. Ощущение, что рядом с тобой действуют иные, чуждые законы, а твоя собственная реальность – здесь лишь тонкая, хрупкая пленка.

Он отогнал неприятные мысли. Это просто обычный лес. С, возможно, необычно крупными зверями.

– Сфотографируй, – приказал Игорь Сергеевич ровным, бесцветным голосом. – И отметь на карте координаты. Только аккуратно, ничего не топчи.

Пока Петров возился с громоздким «Зенитом»[5], Игорь Сергеевич отвернулся и отошел в сторону. Он смотрел в глубь леса – туда, откуда, наверное, вели эти следы. Он приблизился к границе чего‐то, с чем никогда не сталкивался прежде. И от этой пустоты, этой немой загадки внутри все сжалось в холодный, твердый комок.

Он знал, как искать людей. Он не знал, как искать то, что оставляет такие следы на двухметровой высоте.

Позже, докладывая в участке,