Адмирал Империи – 66 - Дмитрий Николаевич Коровников

Дальше медицинский блок. Дальше реакторный кормовой отсек, где вахта при виде командира вытянулась с энтузиазмом, наводившим на мысль о недавнем инструктаже. Столовая, кают-компания, медблок, реактор — стандартная схема; по ней водят инспекции с тех пор, как существуют инспекции и то, что от них прячут.

Морпехов тем временем разместили. Глагол «разместили» работал тут на пределе возможностей: три десятка штурмовиков вселили в помещение, которое по судовой роли числилось подсобным, а выглядело подсобным ещё больше. Ветераны отнеслись к этому как к учебной задаче: через десять минут внутри уже висело оружие и шла первая партия в карты.

Рация на моём запястье ожила как раз на подходе к реакторному отсеку.

— Александр Иванович, — голос полковника Дорохова звучал так ровно, что хотелось на всякий случай объявить тревогу. — Докладываю. Личный состав размещён в чулане. Койки в четыре яруса, пахнет ветошью и несправедливостью. Личный состав доволен, личный состав ржёт. Я — нет. Пападакис меня слышит?

— Слышит, — подтвердил я, глядя на Пападакиса.

— Пападакис. Я тебя прибью. Понял? Без злости, по-товарищески.

Айк выхватил у меня руку с браслетом с проворством, которого я в нём не подозревал.

— Субординация, полковник! — закричал он. — Вы на корабле кто⁈ Командир штурмового отряда, пассажир с оружием! А я — командир корабля! Здесь моё слово последнее, и…

— Уже нет, — сказал я.

Айк обернулся. Пауза вышла содержательной.

— То есть… как?

— Флагман, Айк. С этого утра командир здесь я. — Я забрал руку обратно. — Кузьма Кузьмич, потерпите час, размещение пересмотрим. — И, отпустив кнопку, посмотрел на схему палуб на переборке: — А мы с капитаном третьего ранга скорректируем маршрут. Идём в блок «Д».

Рация щёлкнула и голосом Дорохова сообщила:

— Вот теперь слышу родную субординацию.

Мне доводилось видеть, как люди бледнеют, краснеют и покрываются пятнами. Айк освоил все три техники одновременно.

— Блок «Д»⁈ — Он издал короткий смешок, не убедивший даже его самого. — Да там смотреть нечего! Технические помещения! Пыль, паутина, крысы… то есть нет! Крыс нет! Крыс — категорически нет, это я вам как командир… как бывший… как капитан третьего ранга заявляю! Александр Иванович, давайте лучше носовые батареи! Гордость корабля! Потом обед — кок сегодня превзошёл сам себя, каре ягнёнка…

— Откуда на боевом крейсере каре ягнёнка, капитан?

— … превзошёл гипотетически! Каша! Я хотел сказать — каша!

— Айк.

— Да, Александр Иванович?

— Что в блоке «Д»?

— Клянусь чем угодно… — он прижал ладонь туда, где по уставу полагалось находиться сердцу. — Исключительно вспомогательное оборудование!

— Вспомогательное — чему?

На этот вопрос у капитана третьего ранга ответа не нашлось — но ненадолго.

Я уже шагал по коридору в сторону, экскурсией не предусмотренную. За спиной частил и семенил, заходя то слева, то справа, капитан третьего ранга Пападакис, и в его скороговорке носовые батареи мешались с кашей, крысами и внезапной аварией освещения именно в блоке «Д».

Настоящая экскурсия только начиналась…

Глава 7

О готовности к переходу Жила доложил с обстоятельностью, которую приберегал для особых случаев: не «готовы», а «готовы по всем боевым частям, проверено лично, дважды». Слово «дважды» он произнёс со значением: первая проверка требовалась кораблю, вторая — самому Аристарху Петровичу, для душевного равновесия.

— Вижу, Аристарх Петрович. Спасибо.

— Осталось дождаться коридора от диспетчерской — и через двадцать минут нас здесь не будет.

Через двадцать минут они всё ещё были здесь, и диспетчерская оказалась ни при чём.

— Ваше высочество, приказ из ставки. — Оператор связи, юноша с голосом на октаву ниже собственного возраста, произнёс это торжественно, словно объявлял салют. — Адресован лично вам. Подпись государя-императора.

Таисия прочла приказ дважды. Первое прочтение показалось ей клеветой на здравый смысл, второе подтвердило: клевета оформлена по всем правилам делопроизводства. К её миссии присоединялись шесть вымпелов пятой «ударной» дивизии, линкоры и крейсера, под командованием вице-адмирала Хромцовой на «Палладе». Точка. Подпись. Объяснений не прилагалось: императоры объясняют свои приказы примерно с той же охотой, с какой погода объясняет дождь.

— Аристарх Петрович. Отбой коридора.

— Что-то серьёзное?

— К нам следует эскорт.

Жила заглянул в приказ через её плечо — привилегию эту он никогда не спрашивал, а она давно устала оспаривать — и издал звук, средний между хмыканьем и вздохом сожаления.

— Шесть вымпелов. Явно не для скрытного рейда. — Он вернулся к пульту. — Готовлю канал со ставкой, ваше высочество. Вы ведь всё равно прикажете.

— Однажды я прикажу что-нибудь неожиданное, Аристарх Петрович. Исключительно чтобы посмотреть на ваше лицо.

— Жду с нетерпением, — сказал Жила тоном, в котором нетерпения не было ни грамма.

Канал дали быстро: у титула есть свои недостатки, но скорость соединения со ставкой в их число не входит. Иван Константинович возник на экране на фоне рабочего кабинета — за его спиной громоздились штабные планшеты, и по их количеству Таисия определила, что брат сегодня опять не ляжет вовремя спать.

— Тася. Ты получила приказ.

— Получила. Теперь хотела бы получить объяснение.

— Приказы самодостаточны.

— На канале нас двое, Ваня. Можешь побыть братом, а не документом.

Иван помолчал. Молчать он умел содержательно — этому его учили те же люди, что учили Таисию не выдавать удивления, и общая школа делала их паузы одинаковыми на слух.

— Спрашивай.

— Насколько я понимаю, поход «Афины» планировался скрытным. Один корабль, тихий маршрут, минимум внимания. Теперь у меня за кормой рейдовая группа. Ваня, если ты боишься за меня, у логики два выхода: либо ты не отпускаешь меня вовсе, либо отзываешь корабли. В открытом бою с флотом северян шесть вымпелов — арифметическая погрешность, меня они не спасут. Зато заметность повысят превосходно. Скрытный поход в составе рейдовой группы — это тайное венчание с духовым оркестром.

— Красиво излагаешь.

— Меня учили лучшие риторы. Отзови корабли.

— Нет.

— Ваня.

— У вице-адмирала Хромцовой собственное задание, — голос императора выровнялся, и Таисия отметила момент, когда брат закончился и начался документ. — Оно тоже выполняется в системе «Ингерманландия». Операции пройдут параллельно: Агриппина Ивановна делает свою работу, ты — свою. Топливо Дессе остаётся за тобой.

— Что за задание?

— Её.

— Это не ответ.

— Это полный ответ, — сказал Иван. — Просто он тебе не