Леонид: Испания. Том 2 - Виктор Коллингвуд

Говоря все это, я вспоминал бакелитовые рожки к АКМ. Вот бы что внедрить. Легкие и довольно прочные штукенции, правда — демаскирующего янтарного цвета. Надо срочно дат толчок этому направлению!

— Что еще у нас по ДП?

— Были жалобы на перегрев возвратной пружины. И кучность на дальней дистанции: сошки не дают достаточной устойчивости.

— Давайте начнем с пружины. Что с ней?

Павел Семенович сверился со своими записями.

— Возвратно-боевая пружина. Расположена под стволом, и при интенсивной стрельбе нагревается, теряет упругость, начинаются задержки.

Слово взял товарищ из Артуправления.

— Вопрос известный. Но перенос пружины — это переделка. Меняется компоновка, технология, часть оснастки. Если сейчас ломать серию, можно получить меньше пулемётов. А войскам они нужны уже сейчас.

— Верно, — сказал я. — Поэтому я не предлагаю завтра снять ДП с производства и отправить всех думать о прекрасном. Предлагаю разделить срочное и перспективное. Пока Делаем ДП, а параллельно проектируем ДПМ.

Ворошилов бросил на меня быстрый взгляд.

— Что предлагаете конкретно?

— Поручить конструктору Дегтяреву срочно обеспечить изоляцию или перенос пружины от зоны нагрева — не на бумаге, на стенде и в войсковом упражнении. Проверить сошки на падение, грязь, удар, грубое обращение. Проверить диски на бросок с высоты, удар прикладом, загрязненность и низкие температуры. Проверить возможность облегчения дисков.

— Диски вполне прочные, — сказал представитель Артуправления. — Делать их еще прочнее — значит, утяжелять.

— Всё прочное, пока солдату не выдали.

Будённый неожиданно рассмеялся.

— Это верно. Солдат любую казённую вещь проверит лучше комиссии.

Чин из Артуправления кивнул:

— Диски требуют аккуратности — это правда. Но лента для ручного пулемёта даст другие сложности: вес, короб, перекосы, загрязнение.

— Я не требую завтра сделать ленту. Я требую думать о пулемёте отделения через пять лет. Ленточное питание, быстросменный ствол — хотя бы в перспективе. Но сейчас главное — снять самые дешёвые смертельные дефекты.

Уборевич одобрительно кивнул.

— Смертельные — точное слово.

Рыбалко записал:

— По ДП: испытания на перегрев, загрязнение, мороз, интенсивный огонь; проработать защиту или перенос возвратно-боевой пружины; проверить диски на удар, деформацию и удобство переноски. Рассмотреть вопрос об облегчении дисков, замене на металлическую ленту. Испытания проводить в составе отделения с перебежками, сменой позиции и подачей боеприпасов

— Добавьте, — сказал Жуков, — стрельба после падения. И после того, как пулемётчик полз.

— И после того, как второй номер потерял один диск, — добавил Конев.

Все посмотрели на него.

Он пожал плечами:

— В бою потеряет. Лучше знать заранее, что тогда делает отделение.

Рыбалко записал и это.

Ворошилов вздохнул:

— Чувствую, скоро вы заставите стрелять после того, как пулемёт утопили в болоте.

— Обязательно, — сказал я. — У нас болот — завались!

Потом настал черёд «Максима».

Два красноармейца вкатили его ближе к столу. Водяной кожух блеснул тусклым металлом. Ленты в коробках, запасные части, шланги, ключи, ремни — вся эта красота пахла Мировой войной, окопной землей и бесконечной очередью, от которой человек инстинктивно вжимается в грунт.

Будённый посмотрел на пулемёт с настоящим уважением.

— Вот это машина. Когда работает — противник голову поднять не может. Я это не в кино видел.

— И я не спорю, — сказал я. «Максим» — хорошее оружие. Для обороны, для укреплённой позиции, для дота, для подготовленного рубежа, для прикрытия переправы — там, где война стоит на месте и надо долго лить огонь. Там он ещё и хорошо послужит.

Но в наступлении, в манёвренном бою, при сопровождении пехоты — система слишком тяжёлая. Пулемёт, станок, вода, ленты, расчёт. Всё это надо тащить. Пока расчёт тащит, пехота или ждёт, или идёт без огня. Если пехота ушла вперёд, а пулемёт отстал — наступление потеряло огневое превосходство над противником.

Представитель Артуправления сухо сказал:

— Станковый пулемёт и не предназначен для действий одиночного бойца. Есть расчёт.

— Да. Целых 6 человек. Не многовато ли на один ствол? К тому же, расчёт — тоже люди. Их убивают, они устают, отстают, застревают в грязи. В будущей войне темп будет решать очень многое. Нам нужен более лёгкий пулемёт сопровождения. А еще лучше — единая система: лента, воздушное охлаждение, сменный ствол, нормальная тренога, быстрая смена позиции, возможность ремонта в полевых условиях.

Нарком Ворошилов протестующее поднял ладони:

— Леонид Ильич, вы слишком многого сразу хотите. Новый станковый пулемёт — это годы работы. И еще неизвестно что получится. Старый «Максим» хотя бы стреляет.

Жуков вмешался:

— «Максим» хорош, пока его не надо тащить.

Будённый кивнул:

— Тяжёл, зараза. В Гражданскую натаскались.

— Вот поэтому смена станкового пулемета на новую модель нужна прежде всего в ударных частях. Соединения, нацеленные на наступление и маневр, крайне нуждаются в новом, более легком станковом пулемете. А в обычных линейных частях Максим еще поживет.

— А что с работами по системе Дегтярев Станковый? — вдруг спросил Ворошилов.

— Проходит испытания. Много замечаний, но товарищ Дегтярев обещает их устранить!

Услышав про эту неудачную систему, я невольно нахмурился. Мне было прекрасно известно, что работы по ДС-39 закончатся неудачей.

— Товарищи, со станковым пулеметом Дегтярев возится уже шестой год. Не стоит ли поискать среди конструкторов другие варианты? Уж слишком ответственное это дело: станковый пулемет для сухопутный войск!

— Ворошилов скептически посмотрел на меня.

— Вы, товарищ Брежнев, то одно предлагаете, то другое. В авиапроме, наоборот, постоянно закрываете темы, во избежание дублирования и распыления сил. А тут почему-то хотите прибегнуть именно к дублированию!

— Когда работы идут шесть лет и не дают результата, это настораживает. Бывает, что конструктор просто не справляется. Вон, посмотрите на Курчевского: до сих пор так ничего и не довел до ума. К тому же работы с альтернативным пулеметом обойдутся много дешевле чем новая модель самолета.

В итоге Рыбалко записал решения по «Максиму»: сохранить как надёжное оружие обороны и подготовленных позиций; не считать перспективным пулемётом сопровождения наступающей пехоты; подготовить ТТЗ на более лёгкую станковую систему с воздушным охлаждением, ленточным питанием, сменным стволом и упрощённой переноской; испытания — в условиях грязи, мороза, перегрева и смены позиции. Работу по ДС продолжать, поставить под особый контроль. Рассмотреть вариант усиления КБ Дегтярева привлеченными специалистами.

Наконец перешли к любимой теме маршала Буденного: коннице. Семен Михайлович сразу оживился:

— Ну, давайте проработаем конницу, — сказал он. — Вижу, у некоторых давно руки чешутся её закопать. Давайте. Попробуйте, пока я живой.

— Хоронить полезное — преступление, Семён Михайлович. А вот хоронить иллюзии — наша прямая обязанность.

Он прищурился.

— Мягко стелете. Да только знаю я вас, «школьников Уборевича»!

Он встал, подошёл к карте, ткнул толстым пальцем в красную линию маршрута.

— Вот вы все любите мотор: грузовик, танк, трактор. Хорошо. Я не против —