Босс не знает отдыха - Наиль Эдуардович Выборнов

— Потому что я думаю, что за мной следили люди Маранцано, — сказал он. — Я копал под его игорные дома. Сейчас Маранцано больше нет. А вернулся я, потому что там нет того, что есть здесь.

— И что же здесь?

— Организованная преступность в том масштабе, который представляет реальную угрозу для государственных интересов, — на прямой же вопрос Дьюи решил отвечать так же прямо. — В Калифорнии — это просто рассеянные банды. Здесь же имеет место быть структура, иерархия. Местные преступники имеют влияние на суды, политику и профсоюзы. Это гораздо интереснее.

— Интереснее? — посмотрел на него Рэнд.

— Да, — кивнул Дьюи. — Интереснее и сложнее. Работа здесь требует другого подхода. Уголовное преследование конкретного человека за конкретное преступление ничего не даст. Нужно разрабатывать всю структуру целиком. Этим я бы и хотел заняться, мистер Рэнд.

— И у вас есть опыт такой работы?

— Нет, — Дьюи покачал головой. — Но я понимаю, как это делается, и готов попробовать. К тому же, у меня против мафии есть кое-что личное.

— Личное?

— Да, — кивнул Томас и улыбнулся. — Я расскажу вам, если вы согласитесь взять меня на работу.

Рэнд сложил руки на столе, посмотрел на него, помолчал немного, а потом снова заговорил:

— Мистер Дьюи, я прямой человек и скажу вам прямо. Мы ищем человека на должность специального помощника прокурора. Работа это сложная, платят на ней умеренно, а еще будет много политического давления — Таммани нас не любит и постоянно создает проблемы. А еще у местной организованной преступности в действительности есть влияние там — вспомнить только дело Крейтера, которого мы сейчас разрабатываем. Вы понимаете, во что хотите ввязаться?

— Понимаю, сэр, — ответил Томас. — А еще я понимаю, что в местной организованной преступности наступили перемены. Массерия мертв, Маранцано мертв, даже Шульц — и тот пропал. Но много кто остался.

— Например? — спросил Рэнд.

— Например Лучано, — Томас улыбнулся. — Вы же, наверное, читали, что про него пишут в газетах? «Гангстер с золотым сердцем». Да он просто ублюдок, который занимается показной благотворительностью, чтобы присяжные встали на его сторону, если у нас получится его прижать.

— Есть информация о том, что он набирает влияние в последнее время, — кивнул Рэнд. — И о том, что он активно вкладывается в легальный бизнес. И все же… Мы не уверены, что можем привлечь к работе человека, который вкладывает в нее личное. Расскажите, что случилось?

Дьюи поморщился — это был его козырь, и он не хотел выкладывать его на стол раньше времени. Но все-таки решил, что стоит.

— В Лос-Анджелесе за мной снова следили, — сказал он. — Багси Сигел. Он явно следовал за мной и ждал. А он работает на Лучано, и все об этом знают.

— А зачем ему вы? — спросил Рэнд. — До недавнего времени вы ведь были всего лишь адвокатом.

— В последнее время я наводил связи, — Дьюи снова пришлось говорить прямо, хотя ему этого не хотелось. — Встречался с разными людьми, которые готовы помочь мне в расследованиях. Скажем, окружной прокурор Лос-Анджелеса…

— Мы получили рекомендации от него, — кивнул Рэнд. — Он говорил, что вы искренне верите в закон.

— Так и есть, сэр, — сказал Дьюи. — Может быть, Лучано решил убрать меня, потому что я с его точки зрения много болтаю. Вы ведь знаете, эти гангстеры — они неуравновешенны, и могут убить за лишнее слово.

Рэнд ничего не ответил, посмотрел на него, снова подумал. После чего кивнул своим мыслям и сказал:

— То есть вы хотите устроиться на работу в прокуратуру, потому что это даст вам неприкосновенность? Мы все понимаем, что никто не посмеет убить прокурора — это сразу привлечет внимание Бюро расследований, и они наверняка докопаются до сути.

— В том числе, — Дьюи пришлось признаться.

— Хорошо, — сказал Рэнд. — Мы возьмем вас на испытательный срок. Шесть месяцев, начинается с первого дня, завтра же вы приступите к работе. Начнете с финансовых дел — у нас там накопилось достаточно. Посмотрим, как вы работаете.

— Понял, — кивнул Дьюи.

— И еще кое-что, — Рэнд посмотрел на Дьюи и заговорил уже тише. — Никому не говорите о том, что думаете о Лучано. Открыто. Общественное мнение на его стороне, Таммани-холл на его стороне, и они не санкционируют расследование против него. Если у вас получится что-нибудь найти — хорошо. Но до поры до времени это нужно держать при себе.

— Я понял, — кивнул Томас, хотя ему это, откровенно говоря, не понравилось.

— Тогда добро пожаловать, — Рэнд улыбнулся, снова поднялся и протянул ему руку.

Они обменялись рукопожатиями.

Томас Дьюи вышел в коридор, надел шляпу, после чего пошел к лестнице. Вышел на улицу, остановился на ступенях. Рядом курило несколько человек, и ветер относил дым в его сторону. Томас поморщился — он не курил, не пил алкоголь, и в целом культивировал образ морально и физически здорового человека. Это было частью публичного имиджа, который он собирался раскрутить.

Он двинулся вниз. Жара ударила, как только он вышел из тени крыльца здания. Надвинул шляпу и пошел по Центральной улице, думая о том, что сказал Рэнд. Держать информацию о Лучано при себе и ждать. Ждать он умел, но не любил.

— Экстра, экстра! — послышался громкий голос мальчишки лет двенадцати, который стоял у тротуара. Орал он так, словно ему доплачивали за громкость. — Читайте в «Геральд Трибьюн»! Триста пятьдесят тысяч бесплатных обедов! Фонд накормил триста пятьдесят тысяч ньюйоркцев за неделю!

Мальчишка орал так, что, наверное, было слышно за три квартала. Несколько прохожих остановились, полезли в карман за монетами. Дьюи тоже остановился.

Триста пятьдесят тысяч за неделю. И как его вообще предполагается сажать? Да горожане просто тюрьму штурмом возьмут для того, чтобы его выпустить. Он сам сможет баллотироваться в губернаторы, если захочет. Нет, не сможет. У него до сих пор нет гражданства.

Поковырявшись в мелочи, Дьюи достал монету в никель, подошел к мальчишке и взял газету. Развернул и на первой же полосе увидел большой заголовок:

«БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫЙ ФОНД РАЗДАЛ 350000 БЕСПЛАТНЫХ ПРИЕМОВ ПИЩИ ЗА НЕДЕЛЮ».

Ниже была фотография очереди у одной из столовых, длинной, она уходила за угол здания. Дальше — фото внутри, все чисто и красиво, люди кушают