Инсайдер - Виталий Богданов

— Эту одну не отдавай. Начнут открывать, проверять щёточку. Один раз откроют, второй — и потом скажут, что подсохла. Вместе с тенями проще. Тени сами идут хуже, но коробки одинаковые, женщина возьмёт комплект, если не помяты.

Она провела пальцем по крышке.

— И не клади под книги. В прошлый раз угол продавил. Я потом полрубля уступила.

— За обе семь?

— Семь. И три ты должен с прошлой недели. В пятницу после семи мне нужны десять рублей.

— Принесу.

Лена посмотрела не на меня, а на пустую полку в шкафу.

— Я уже один раз попросила человека подождать. Он согласился до субботы. Второй раз я к нему не пойду, Андрей. Если не продашь, всё равно вернёшь мои семь. Остальные три — старый долг.

— Понял.

— Не говори «понял» так быстро. Я тебе это уже объясняла.

Она начала складывать коробки обратно, потом передумала и подвинула пакет ко мне.

— Оставляю. В пятницу зайду сама. Если тебя не будет, подожду внизу десять минут и заберу товар у Галины Петровны. Ей скажу, что это мои вещи.

Она закрыла сумку, встала и только у двери посмотрела на мою щёку.

— Сильно?

— Нормально.

Она потёрла ладонь большим пальцем и отвела глаза.

— Я не собиралась.

Я ничего не ответил. Лена задержалась на секунду, потом открыла дверь.

— В пятницу, после семи.

Каблуки простучали по коридору и стихли на лестнице. В книжке было только: семь рублей за косметику и три рубля долга; про их знакомство прежний Громов ничего не записал.

До восьми оставалось двадцать минут. Я достал из шкафа газетный свёрток. Внутри лежали тёмные жёсткие джинсы с красным флажком Levi’s на заднем кармане. Я завернул джинсы по старым сгибам и спустился.

Серёга ждал не у самой двери, а сбоку, возле водосточной трубы. Синюю сумку он держал под мышкой и всё время проверял карман куртки. Увидев газетный свёрток, он шагнул ко мне и сразу протянул обе руки.

— Подожди. Я сначала посмотрю.

Я отдал ему джинсы. Серёга надорвал газету с одного края, вытащил пояс и долго искал красный флажок. Потом провёл пальцем по шву заднего кармана и только после этого расправил плечи.

— Эти. Я уже думал, ты кому-нибудь сверху пятёрку взял и мои отдал.

— Не отдавал.

— Я в субботу к ребятам иду. Уже сказал, что приду в них. Мать деньги увидела, спрашивает: если штаны у продавца, почему двенадцать рублей третий день лежат у меня? Я сказал, что человек занят. Она ответила: «Очень удобно устроились оба». Теперь каждый вечер пересчитывает вместе со мной.

Он полез во внутренний карман и достал четыре трёшки, сложенные по одной.

— Вот. Пересчитай. Я их отдельно держал. Сегодня в булочной чуть не полез за ними, хорошо верхнюю увидел.

Я пересчитал деньги. Все четыре купюры были на месте. Серёга аккуратно сложил джинсы пополам, но в узкую сумку они не вошли. Он попробовал ещё раз, уже боком, и попросил подержать ручки.

— Ты вчера на рынке меня вообще узнал?

— Не сразу.

Он перестал заталкивать свёрток и посмотрел на меня.

— Я заметил. Решил, ты цену поднял и тянешь, потому что сказать неудобно. Потом решил, что уже продал. С тобой за один вечер можно много чего решить.

— День был дурной.

— У меня тоже. Я к Коле ходил, он чай пил и делал вид, что не знает, где ты. В следующий раз скажи хотя бы, когда появишься.

— Скажу.

Он наконец уложил джинсы, застегнул сумку и, уже отойдя на несколько шагов, обернулся.

— В субботу спросят, где достал. Я тебя называть не буду.

— И не надо.

Серёга кивнул и пошёл к остановке. Сумку он держал перед собой, чтобы она не била по ноге.

В комнате я высыпал на стол мелочь и все купюры из карманов. Пересчитал два раза: сорок три рубля семьдесят девять копеек. Десятка Коле, десятка Лене и восемь рублей за койко-место лежали отдельно; своими деньгами я их больше не считал. На трамвай, еду и папиросы оставалось негусто.

В записной книжке я зачеркнул Серёгу. Ниже написал: «Аркадий — пятница, после четырёх, один». Рядом: «индийские — 145; левисов нет». Снизу хлопнула входная дверь. Я подошёл к окну, не зажигая свет. Серый ЕрАЗ стоял у глухой стены напротив общежития. Правое крыло с вмятиной было обращено к подъезду. В кабине никого нельзя было разглядеть.

Я отошёл от окна и задёрнул занавеску. Минуту внизу было тихо. Потом мотор закашлял, набрал обороты, и фургон уехал.

Глава 5. Справка

Зинаида Павловна выдала справку в половине девятого. Печать ещё мазалась по краю. Она положила лист между двумя промокашками, прижала ладонью и велела не сворачивать, пока не выйду на улицу.

— Трудовая остаётся у нас. Если милиции понадобится подтверждение, номер отдела кадров внизу. Распишитесь здесь и здесь.

Я расписался в журнале выдачи. Зинаида Павловна забрала промокашки, проверила, не отпечаталась ли печать на второй, и убрала их в ящик.

— Белов сказал, вы после отделения вернётесь.

— Вернусь.

— Тогда пропуск не теряйте.

До районного отделения я дошёл пешком. У стекла дежурного женщина в платке переписывала заявление о пропавшем паспорте. Дежурный попросил её решить, потеряла она паспорт или его украли. Женщина отвечала, что результат один и тот же. Пока они спорили о первой строке, я положил повестку в окошко.

Дежурный нашёл фамилию, кивнул на лавку.

— Сорокин вызовет.

Ждать пришлось минут десять. Сорокин сидел за тем же столом. Моя папка лежала перед ним раскрытой. Он показал на стул и положил справку рядом с повесткой.

— В среду утром вы были без работы. И в этот день вас приняли учётчиком.

— Вы дали три дня. Я начал в тот же день.

Сорокин сверил дату приказа, номер и подпись. Пальцем провёл по краю печати.

— Кто привёл вас на базу?

— Я пришёл сам.

— Адрес сами нашли?

Назвать Колю значило дать Сорокину ещё одну нитку, которую прежний Громов уже мог где-то оставить.

— Знакомый сказал, что там свободная ставка.

— Фамилия?

— На базе он не работает. Белов проверял меня сам.

Сорокин положил ручку на папку и подождал, пока в коридоре женщина с пропавшим паспортом снова объяснит