Мальчик, который ел призраков - Дарья Александровна Крупкина

Новый Орлеан наваливался потным любовником: бесцеремонно, не оставляя выбора и в то же время даря радостное предвкушение. Туристы появлялись позже, Изабель любила брать кофе навынос и прогуливаться по улицам, щурясь от солнца даже в тёмных очках.

Сегодня она сразу залезла в пикап и отправилась домой, до встречи в клубе с Заком надо наведаться к Костлявому Билли. На этом настаивала сама Изабель, старый вудуист жил на болотах, добираться долго, но если кто и мог сказать что полезное Генри, так это он. Изабель хотела, чтобы он растормошил брата, достучался.

Добравшись до дома, Изабель обнаружила Генри в гостиной, а вовсе не отсыпающимся весь день, как она полагала. Он сидел на полу, скрестив ноги, и в дырках его рваных джинсов торчали коленки. Разложил перед собой травки, свечи и потрёпанные временем бабушкины книги. Он складывал какой-то амулет, напевая под нос. Рядом на диване стояла деревянная миска с недоеденным рисом с мясом.

Изабель переоделась в чёрное кружево и пышную атласную юбку. Накрасилась поярче. Генри ждал под стеной, увешанной картинками в тёмных рамках, деревянными распятиями и чучелом ворона.

– Наконец-то, – проворчал он. – Твой внешний вид намекает, что сегодня моя очередь вести.

– Я родилась на юге, братишка! Водить могу и в мини-юбке.

Генри хмыкнул и показал ключи: уже успел их перехватить. Он нацепил солнцезащитные очки с маленькими круглыми стёклами и надел любимую шляпу с неширокими полями.

В машине он покрутил радиостанции. Скривился на церковной проповеди, приподнял брови на рекламе средства от облысения, с равнодушием пропустил кантри-музыку и наконец-то подключил свою флешку с чем-то тёмным и динамичным, как он сам.

Изабель больше волновал включённый климат-контроль.

Генри прекрасно знал, куда ехать. Он свернул на грунтовку, где трясло так, что Изабель пришлось ухватиться за ручку. Вскоре снова потекло однообразное шоссе, Изабель больше смотрела на тонкие пальцы Генри на руле, их унизывали серебристые перстни. Серьга в его ухе покачивалась, как и ароматизатор на стекле. В виде какой-то чернокожей танцовщицы в цветастой юбке.

Изабель открыла рот, чтобы сказать, что не припомнит, чтобы покупала такую безвкусицу, но тут же потеряла мысль. Зато Генри всю дорогу что-то говорил. Прилива от маленького цыплёнка не хватит надолго, и всё-таки Изабель становилось спокойнее.

Генри успел рассказать о странном заказе, новой песне группы, о которой Изабель слышала впервые в жизни, и фильме, посоветованном Джейденом.

– И лучше бы занимались этим, а не тащились неизвестно куда, – проворчал Генри.

– Костлявый Билли будет рад тебя видеть. Надеюсь, даст совет. Ты обещал, что мы съездим.

– Да-да… но у него память, как решето! Он со мной через раз заново знакомится.

– Зато многое знает о магии.

Генри фыркнул:

– Ну это, конечно, полезнее, чем его настоящее имя.

Как на самом деле зовут Костлявого Билли, не знал никто. Точно не Билли. Он утверждал, что имена имеют слишком большую силу, поэтому давно отказался от своего.

Изабель не придавала значения именам, хотя собственное любила. Мать рассказывала, что на французском имени настоял дедушка, он тогда был жив, но у него уже обнаружили рак.

Родители не были против и выбрали имя Изабель. Когда же родился Генри, дедушка утверждал, что второму ребёнку стоит взять что-то более английское, как у отца. Поддерживать родовую преемственность с обеих сторон. Внука он уже не увидел.

– Дальше пешком, – заявил Генри. – Иначе пикап встанет. Зато в клубе будешь изящно вонять болотами.

Он первым выпрыгнул из машины, громко хлопнув дверцей.

Костлявый Билли жил на болотах. Одинокий одноэтажный домик потёртого серого цвета с крышей, на которой то ли облезала краска, то ли это потёки ржавчины. Дом пристроился под деревом, ствол покрывал лишайник, а с ветвей свешивались лоскуты испанского мха. Часть из них закрывала крыльцо.

Бабушкин дом считался близким к болотам, но до них приходилось идти. Здесь же гнилостная трясина подступала так близко, что Изабель не удивилась бы, заметив на веранде нежащегося аллигатора.

Вместо него между ветвей дерева пристроился олений череп. Рога заросли паутиной, в них запутались насекомые и мелкие веточки. Судя по неопрятному виду черепа, его могли прямо перед крыльцом отрезать от туши и пристроить здесь, чтобы он гнил.

– Кто пожаловал?

Брат с сестрой остановились, потому что из открытой двери на них уставилось дуло ружья.

– Как невежливо! – почти нараспев произнёс Генри. – Встречать гостей оружием! Мы пришли за советом. Ну и немного за твоим травяным чаем.

Ружьё опустилось.

– Я живу на свете слишком долго, мальчик. Ружьё никогда не подводит.

Костлявый Билли действительно был ужасно костлявым, а ещё очень высоким. Он носил потрёпанные джинсы и красную клетчатую рубаху сколько помнила себя Изабель. Сейчас его белая всклокоченная борода казалась ещё больше, чем прежде. Костлявый Билли подслеповато прищурился и, наконец, узнал:

– Генри Ли! Кто это с тобой? Изабель! Проходите, чего на пороге топтаться.

Многие считали, Костлявый Билли кто-то вроде бродяги, занявшего пустующий дом. Будто бы он родился в нищей семье и всю жизнь прожил на болотах. Бабушка говорила, всё совсем не так. Изабель ей верила. Билли держался и говорил не так, как человек, учившийся на болотах, а не в школе. Но в этой лачуге он жил давно и порой рассуждал как настоящий безумец… может, таковым он выглядел во многом из-за того, что сторонился людей.

Гости не проходили дальше первой комнаты, служившей гостиной. Углы заросли тенью, через мутные немытые окна проникало не так много света. Изабель присела на скрипнувший плетёный стул, расправила юбку. А вот Генри ощущал себя уверенно. Он плюхнулся и вытянул ноги в массивных ботинках, шляпу оставил, очки снял.

Под потолком болтались многочисленные кресты. Часть выглядела старенькими деревянными распятиями, но большинство были мелкими косточками, скреплёнными в крест грубой бечёвкой. Они постоянно покачивались и перестукивались друг о друга.

– Вот!

Костлявый Билли водрузил на стол чайник и пару чашек со сколотыми краями. Изабель показалось, что из-под его руки в тень нырнул жирный жук – при такой близости к природе ничего особенного.

О чае Костлявого Билли рассказывали так же много, как о нём самом. Поговаривали, если прийти с определённым запросом, то Билли щедро сыпанёт секретные компоненты и проведёт тебя по радуге. Причём он не делал различий между туристами, жаждущими развлечений, и местными, пытавшимися найти себя. «Все заслуживают истины, – говорил Билли. – Если будут не готовы её принять, их дело. Я свою часть выполнил».

Если же к нему заходили просто поговорить, то чай оставался обычным чаем, очень вкусным. Изабель не представляла, какие травы в его составе, Костлявый Билли держал рецепт в тайне и