Сеть Гефеста - Александр Николаевич Андрюхин

снились ему беломраморные дворцы, которые ужасали своими исполинскими размерами. Ему снились какие-то пышные рощи из черт знает каких растений, возможно из оливок, которых он никогда не видел. Снились пышные луга и розовое небо. Вообще, надо отметить, что там, где он пребывал, было довольно красиво, но Сережу угнетало чувство, что он чужой на этом празднике великолепья, что его тут не любят и не ждут. Он даже знал, за что не любят: за его драчливый характер и за то, что он подвержен стихийным страстям. В этом уголке, куда его непонятно каким ветром занесло, ценились мудрость и благоразумие. Сергей хорошо знал, что ни тем, ни другим он не обладает, однако вынужден обитать в таком диковинном обществе.

Во сне он имел совсем иную внешность, нежели наяву. Он был нескладен и некрасив. Носил черную бороду и смоляные волосы. Завитки длинных кудрей поминутно попадали в глаза, и их приходилось откидывать. Его не звали по имени, а звали только по фамилии, и то без окончания. Это считалось высшей степенью пренебрежения.

Сергей знал, что красавица Надя, которой здесь все восхищались, его также не любила, однако она оказывала ему знаки внимания и строила двусмысленные намеки, исключительно для того, чтобы вывести из терпения свою подругу, которая откровенно ненавидела Аресова. Наяву невозможно описать ту тоску, которая была постоянной спутницей Сережи в мире сна. То была тоска по Наденьке.

Однажды в ее ожидании он одиноко бродил по оливковой роще и вдруг, раздвинув густые заросли, увидел узкую тропинку, устремленную в гору. Между двумя деревьями была натянута алая ленточка, и на ней болталась табличка с надписью «Стоп! Опасно для жизни».

Аресов, поглазев по сторонам и убедившись, что за ним не подглядывают, воровато устремился наверх по этой тропинке. Подъем был крутой. У Сережи дважды возникало желание вернуться, но любопытство гнало дальше. На самой вершине деревьев почти не было. Только у противоположного края горы стояли два громадных кипариса, между которыми висела алая ленточка с табличкой «Не подходить!». Сережа не мог не подойти. Не для того он сюда лез, чтобы подчиняться каким-то надписям на табличках.

Он приблизился, посмотрел вниз и вскрикнул от страха. Такую высоту можно было увидеть только с самолета. Склон с противоположной стороны горы был не просто отвесным, но еще обрывался рваными зубьями внизу у облаков. Складывалось ощущение, что гора висит в воздухе над облаками, а там, внизу, в белесой дымке простиралась серая земля. Земля была так далека, что виделось, как она закруглялась к полюсам.

Именно на этом моменте Сергей проснулся в первый раз. Сердце отчаянно колотилось, поджилки тряслись. «Какое счастье, что это только сон», – подумал новобрачный и обнял жену, лежавшую к нему спиной. Наденька протяжно вздохнула, как будто произнеся «но ведь ночь же! Можно, наконец, подождать до утра?» и, не просыпаясь, сняла его руку со своей груди.

«Теперь фиг засну!» – с досадой подумал Сергей и вдруг почувствовал, что мчится сломя башку вниз по той же тропинке, по которой только что взбирался наверх. Внизу он увидел ту, которую ждал и по которой так отчаянно тосковал. Но, к досаде, она была не одна, а со своей подругой, которая терпеть не могла Аресова. Девушки брели по роще, вставляя друг другу шпильки. Сергей, прячась за деревьями, последовал за ними, надеясь, что рано или поздно их шуточки приведут к ссоре.

– Так, я не поняла, ты выходишь замуж за моего брата или даешь отворот? – допытывалась подружка.

– Разумеется! – лукаво отвечала Наденька.

– Выходишь по любви или не хочешь обижать моих родителей? Не подумай, что они тебя принуждают.

– По любви, успокойся! Я все делаю по любви, – рассмеялась Надежда.

«Это еще за кого она собралась? – насторожился Сергей. – Вот это ни фига себе!» Впрочем, он, кажется, знал за кого. За одного хромого кузнеца, который появился здесь недавно. Кажется, кузнец из простолюдинов. Во всяком случае, долгое время жил среди таковых.

У мраморной беседки, стоящей на краю оливковой рощи, подруги звонко чмокнулись и расстались. Это было из области невероятного. Первый раз в жизни они не разошлись врагами. Сердце Аресова забилось чаще. Он шел за Наденькой, прячась за кроны деревьев, будто зверь, держащий в поле зрения добычу.

На огромной поляне Сергей выскочил из-за дерева и бесшумно подкрался сзади. Надя обернулась и воскликнула: «Ты?» Аресов не ответил. Он вцепился в ее платье (впрочем, это было не платье, а скорее античная тога) с намерением разорвать одежду в клочья. Бедняжка отбивалась как могла: она кричала, царапалась, кусалась, звала на помощь богов. Только где хрупкой девушке совладать с таким сильным и жадным животным. Когда он уложил ее на обе лопатки, то понял, почему невеста не досталась ему девочкой. Потому что он сам же ее и испортил.

На этой мысли Сергей проснулся во второй раз. Сердце отчаянно колотилось. «Какой я все-таки мерзавец», – вопил кто-то внутри. Только потом Сергей сообразил, что это был не более чем сон.

«Фу ты, слава богу! – облегченно вздохнул он и во второй раз обнял супругу, полагая, что сейчас имеет на нее законные права. – Мало ли на свете таких идиотов, каким я был во сне?»

Однако и на этот раз Наденька не просыпаясь отвергла его объятия. Сереже ничего не оставалось, как перевернуться на спину и философски закинуть руки за голову. Сон ему определенно не нравился. «Все, достаточно! – прошептал он неизвестно кому. – Не хочу больше смотреть эту белиберду».

И как будто внимая его пожеланиям, ему приснилась Наденька, нежно держащая его руку и обволакивающая ласковым взором. «Вот это другое дело, – подумал во сне Сергей. – На такое смотреть еще куда ни шло».

Они сидели в какой-то беседке, обвитой густым плющом, и над головами щелкали соловьи.

– Хочу, – страстно прошептал Сергей, впиваясь жадными губами в ее шею. Однако его кучерявая борода уперлась в ее узкую ладошку.

– Стоп! Только не здесь.

– Нет, здесь! Здесь и теперь!

– Сумасшедший! Рядом муж. Он все слышит, – лукаво сощурилась Наденька и погрозила пальчиком.

Аресов прислушался. Действительно, сквозь соловьиное щелканье раздавался звон молота, бьющего по наковальне.

– Тогда где и когда? – скрежетнул зубами Сережа.

– Послезавтра, в полночь. Мой муж будет в мастерской.

Аресов уткнулся лицом в ее грудь и плаксиво простонал:

– До послезавтра не дотерплю. Придумай что-нибудь! Ты же богиня.

– Какие мы нетерпеливые, – покачала головой Наденька и запустила свои тонкие пальцы в его смоляные кудри.

– Здесь и теперь, – воскликнул Аресов, пылая от вожделения, и в очередной раз проснулся.

Сердце восторженно билось, и с