Сеть Гефеста - Александр Николаевич Андрюхин

Задержанного обыскали. Кроме водительского удостоверения из его кармана извлекли охотничий нож, плеер и мобильный телефон «Моторола». Личность задержанного немедленно установили. Мужчина оказался жителем Ростовской области Валерием Деребасовым тридцати лет от роду. Как выяснилось, он только что освободился из мест не столь отдаленных. Пять лет назад Деребасов был осужден за разбой.

Поэтому то обстоятельство, что он действительно снимал квартиру через два дома, не было взято во внимание. Приятеля заключили в наручники и посадили на заднее сиденье «жигулей». Через пару минут наряд был на том самом месте, откуда так рьяно рвал когти гражданин Деребасов. На асфальте, в тридцати метрах от колонки, лежал молодой человек. Сквозь белую футболку проступало три кровавых пятна. Выскочивший из машины старший группы поднес к его остекленевшим глазам фонарик и на выдохе произнес:

– Готов!

Сержант вернулся к машине и злорадно вцепился Деребасову в рубашку.

– Твоя работа?

– Клянусь, что не моя, – вытаращил глаза освободившийся. – Расскажу все как на духу! Да, я его видел. Не отрицаю! Он шел мне навстречу и качался. Я подумал, пьяный! Подошел поближе, мать честная! На груди живого места нет. Все в крови. Я хотел ему помочь, а он возьми и упади. Я подошел, а он уже мертвый.

– И ты сразу бежать, – сдвинул брови милиционер. – Почему не вызвал «скорую»?

– Да сами понимаете почему! Я только что освободился. Меня же первого заметут. Да к тому же здесь в радиусе километра нет ни одного автомата…

– У тебя же был мобильник.

Деребасов открыл рот, но не нашелся, что ответить. Его смущение не ушло от внимания патрульного.

– Ну, что молчишь? – подозрительно сощурился он.

– Да хрен его знает, как им пользоваться? Это не мой телефон, а кореша одного…

Оказалось, что телефон убитого. Но это была единственная улика против Деребасова. Орудие убийства так и не обнаружили, хотя милиция обнюхала каждый сантиметр дороги, по которой следовал подозреваемый. Также непонятно, куда делся фотоаппарат с запасным увеличителем. На пути Деребасова было два канализационных колодца. В принципе, он мог скинуть фотоаппарат с пистолетом в колодцы, однако следователь Замятин шестым нюхом чувствовал, что Деребасов здесь ни при чем.

Когда мать Фатунова опознала телефон, Деребасов чистосердечно признался, что вырвал его из рук умирающего. В ту минуту он был еще жив. Что касается «мокрого» дела, то Деребасов клялся, что к этому отношения не имеет. Конечно, впереди еще намечалось обследование канализационных люков, где могли быть обнаружены фотоаппарат с пистолетом, но это, скорее всего, из сферы фантастики. «Если Деребасов по пути действительно скинул улики, то почему не избавился от сотового телефона и охотничьего ножа? Телефон – это не менее существенная улика, а нож – холодное оружие? – соображал Николай Александрович. – Нет, Деребасов здесь ни при чем. Это как пить дать…»

– Он убил, больше некому, – сбивали с мысли опера из криминальной милиции. – Запросите санкцию. Мы уверены, что при обыске найдем у него на квартире патроны от ПМ.

Это был явный намек на предложение облегчить работу прокуратуре. Однако Замятин отрицательно покачал головой.

– Учтите, если вы подкинете ему патроны от ПМ, то я вас заставлю разыскать и сам пистолет, и тиски, на которых он обтачивал гильзы. Кстати, судя по обточенным патронам, фигурант стрелял из итальянского пистолета, типа «Беретта».

Обыск на квартире Деребасова был произведен. Кроме заточки никаких патронов обнаружено не было. Не было обнаружено даже героина, поскольку в РОБОПе знали, что Замятин терпеть не может, когда при обыске подкидывают обличающие вещдоки.

После того как канализационные люки были исследованы и в них ничего не найдено, оставалось дождаться результатов экспертизы. Если стрелял Деребасов, то на его пальцах должны оставаться частички пороха. Частичек не обнаружили. Дерибасов точно тут ни при чем. Но он мог быть соучастником. Осталась последняя надежда на мать убитого.

Следователь знал, что Валентина Петровна хоть и не видела предполагаемого убийцу (а это, безусловно, покупатель фотоаппарата), однако четко слышала голос, который, по ее уверению, узнала бы из тысячи. Для чистоты эксперимента на магнитофон записали еще два голоса. Валентина Петровна внимательно прослушала все голоса и заявила, что один из них очень похож. Но это был голос помощника прокурора.

– А этот голос вам не знаком? – уточнил Замятин, повторно прокрутив пленку с голосом Деребасова.

– Что вы! – замахала руками Валентина Петровна. – И близко нет. Это какой-то блатной говорит, а тот был голос интеллигентного человека. Я хорошо помню.

После эксперимента в отношении Деребасова возбудили уголовное дело только по факту хищения телефона, а расследование самого убийства зашло в тупик. Через месяц после инцидента Замятина вызвал прокурор и спросил прямо:

– Ну, что с убийством Фатунова? Висяк?

– Похоже, что висяк, – вздохнул следователь.

7

А в это время в Москве, как раз в тот час, когда в кабинет Замятина вели в наручниках задержанного Деребасова, в общежитии «Станкина» на улице Студенческой просыпались вчерашние молодожены. Первым открыл глаза Сергей. Ему казалось, что он за всю ночь не сомкнул глаз. Однако это было не так. Он не только сомкнул, но еще ему приснилось не менее десятка каких-то невообразимых снов. Точнее сказать, это были рваные клочки одного и того же сна.

Надежда спала на боку лицом к нему, по-детски подложив под щеку свою полупрозрачную ладонь. Ее лицо, обрамленное нежными кудряшками, как всегда, было спокойным и обаятельным. Сергей отметил, что она улыбчива даже во сне, а вот ему, кстати, было не до улыбок. Юного мужа всю ночь терзали две вещи: первая – что Наденька до него уже с кем-то была (это вызывало не столько уныние, сколько недоумение) и вторая – что новобрачный процесс любви прошел как-то быстро и холодно. Все закончилось за пять минут, а через пятнадцать Наденька уже сопела, предварительно отпустив шутку, что супружеский долг исполнен и теперь можно заснуть с чистой совестью.

И она действительно заснула с чистой совестью, хотя новоиспеченный муж хотел продолжения. Осталась она удовлетворенной или разочарованной, Сережа так и не понял. Ночью он трижды прикладывался к ее груди, но она молча сбрасывала руку и при этом не думала просыпаться. Словом, первая брачная ночь с Надей, которую жених (откроем тайну) вожделел с третьего класса, больше разочаровала, нежели осчастливила. Единственное чувство, которое более-менее тешило Сережино самолюбие, это то, что теперь она его законная собственность.

Приблизительно в половине одиннадцатого утра Надежда открыла глаза и, увидев таращившегося на нее Сергея, весело рассмеялась.