Оскоров в ЦРБ - Валерий Александрович Гуров

— Хорошо, фамилия пациента?

— Ваша фамилия, — спросил я, прикрывая трубку рукой.

— Зелепукин Николя Аркадьевич, ноль второе, ноль пятое, две тысячи третий год рождения, — повторил я за парнем, несколько опешив. Две тысячи третий год рождения? Девушка на том конце трубки приняла этот ответ буднично. А ведь парню на вид не меньше двадцати лет! Я теперь живу в новом тысячелетии. А ведь обещали конец света.

Девушка в трубке спросила что-то ещё, но я был поглощён мыслями о возрасте пациента.

— Ваша фамилия? — вопрос вернул меня к беседе.

Тут медсестра положила передо мной направление.

— Оскоров Пётр Иванович, — уверенно доложил я. — Эта информация уже не была для меня новой. — Городская поликлиника номер пять, — прочитал я с направления. — Адрес: улица Новая, номер семьдесят один.

— Вызов принят, до свидания, — закончила беседу девушка.

Я пробежал направление глазами. Взял ручку, исправил диагноз, дописав перитонит как осложнение. Поставил в правом верхнем углу обозначение CITO. Интересно, какой стаж работы у Леночки? Такие детские ошибки. И довольный собой поставил подпись.

— Давайте я помогу Вам перебраться в перевязочную, — я подошёл к пациенту, нагнулся, положил его руку себе на шею, второй обхватил за талию.

— Встаём, — скомандовал я.

По моей команде дверь скрипнула, открылась, и в проёме появилась изящная ножка в блестящей чёрной туфельке…

Глава 4

Обладательница этой туфельки была девушка лет тридцати. Стройные ноги, осиная талия — идеальная фигура подчёркивалась приталенным халатом. Две верхние пуговицы которого были расстёгнуты, приковывая внимание к зоне декольте. Между грудей, на золотой цепочке, лежал большой крестик. Мой взгляд остановился на нём. Точнее, на очертаниях большой упругой груди.

— Пётр Иванович, что за безобразие? — начала девушка с крика.

По голосу я узнал в ней заведующую.

Полные губки с чётко очерченными линиями, аккуратный вздёрнутый носик и зелёные глаза хищницы. Длинные ресницы и чёткие линии чёрных бровей. Всё внимание с помощью косметики акцентировано на глазах. Волосы зачёсаны назад и собраны в «конский хвост». Девушка осознавала свою красоту и наслаждалась ей.

— Милочка, а можно потише? — ошеломил я её.

Она замялась — к такому ответу она оказалась не готова. Красивые очерченные брови поднялись наверх.

— Доктор Оскоров, почему Вы не обслужили пациента, которого я к Вам направила? — Она попыталась восстановить строгий тон, но в него не верила даже моя медсестра.

— Ирина Леонидовна, я скажу это только один раз, будьте добры запомнить, — слова были произнесены медленно и отчётливо. — Я никого не обслуживаю, я оказываю медицинскую помощь!

— Да что Вы себе позволяете? Что тут происходит?

Видимо, в 2026 году принято орать на врачей. Но мы это исправим.

— Оформляю пациента в БСМП, вот что происходит. Слушайте, красавица, я бы с удовольствием поболтал с Вами, но можно перенести беседу? Немного занят мальчиком с аппендицитом.

— Так! — сказала девушка строго, всё ещё повышая голос.

— Так! — перебил я. — Что непонятного я сказал? Выйдете за дверь! Не мешайте! Сейчас скорая заберёт человека в БСМП, потом можете возмущаться сколько влезет!

Девушка сначала оторопела, потом развернулась, чтобы удалиться. Остановилась, как будто взвешивая перспективы возможного конфликта. И, оценив свои шансы на победу как ничтожные, быстро убежала, хлопнув дверью.

— С Вами сегодня и правда что-то не так, — со страхом в голосе сказала Лена.

— Какой мужчина, — не сдержала восторга девушка, сопровождающая парня с аппендицитом.

— Леночка, дай нам хладоэлемент или лёд? — Я помог парню переместиться на кушетку перевязочной, завернул хладоэлемент в полотенце и положил ему на правую подвздошную область.

Теперь остаётся только ждать. Как же чешутся руки его прооперировать.

Не хотелось звать следующего пациента — было бы неэтично выслушивать жалобы человека, пока в соседней комнате его подслушивает посторонний. Довольный собой, но расстроенный тем, что не могу закончить работу, я вышел в кабинет: рядом с окнами два белых стола друг напротив друга, на них мониторы и клавиатуры. Рядом со столами белые тумбы, заваленные амбулаторными картами. Слева от входной двери вешалка для одежды пациентов, а справа от двери в перевязочную — шкаф для амбулаторных карт. Как всё знакомо. Неужели я в своей поликлинике? Нет, моя больничка располагалась на улице Ленина, а эта на какой-то Новой. А сердце щемило, как будто «да», как будто моя. Только зачем в поликлинике компьютеры? Хотя сейчас же третье тысячелетие! Наверное, весь документооборот в электронном виде. Но, в таком случае, зачем стопки амбулаторных карт?

Появилось время ознакомиться с окрестностями — я подошёл к окну: за ним, вдоль дороги, располагались двухэтажные, двухподъездные дома из красного кирпича — как у моей мамы. Только во дворах не было беседок и песочниц. Ряды этих домов уходили к горизонту. Вдали виднелась труба ТЭЦ, из неё поднимались клубы серого дыма. А слева поля до самого горизонта. Вроде и не уезжал с родного городка… Но были и отличия: вся дорога заставлена машинами, они стояли в оба направления. Из выхлопных труб валил дым. И сами машины были странными — ни одной знакомой марки. Что за чертовщина?

Во дворе поликлиники, под окном, стоял жёлтый реанимобиль с красными линиями вдоль бортов и красным крестом. Красивая машина, в моё время таких не было. Большая. Задние двери были открыты, и уже известные нам фельдшеры заталкивали внутрь каталку — всё удобно и технологично. Мне прям понравился этот механизм. На крыше машины был расположен большой сдвоенный проблесковый маячок синего цвета. Он работал, распространяя вокруг волны синего света. Как расточительно. Капот машины открыт, поглотив водителя.

Около реанимобиля остановился седан серого цвета — ещё одна красивая машина. Под лобовым стеклом знак медицинской службы. Задняя дверь открылась, из неё вышел мужчина чуть за пятьдесят, в пальто поверх костюма и с чёрным кожаным портфелем в руках. Выглядел он как в кино — аккуратный, лощёный. Но было в нём что-то неприятное. Отталкивающее. Кого-то он мне напоминал. Кого-то подлого и низкого. Мужчина остановился, поправил полы пальто, окрикнул фельдшеров реанимобиля. И поднял голову вверх, оглядывая здание поликлиники. Это же… Не может быть…

Надо проверить.

Я молнией выскочил из кабинета, бросился по коридору, в том направлении, в котором уходила бригада скорой помощи. Мимо меня проносились двери кабинетов врачей. Однако в большой поликлинике я теперь работаю.