Оскоров в ЦРБ - Валерий Александрович Гуров

— Полегче будет, чем на Заводской, — по привычке возразил второй.

Они переложили пациента на носилки и покатили из кабинета. Довольный тем, что смог спасти пациента и передать его реанимационной бригаде, я вышел в коридор. Там меня всё ещё ждала толпа. Парень в вынужденном положении тоже был на месте.

— Молодой человек, — окликнул я его. — Будьте добры в кабинет, — уступил ему дорогу в смотровую.

А в это время фельдшеры реанимобиля продолжали галдеть:

— Повезло тебе, парень, тебе тут жизнь спасли! — восклицал первый.

— Да уж, а ведь могли, как на Заводской, на констатацию смерти приехать, — согласился второй. — Если бы кровотечение не остановили.

— Второй день рождения, — усмехнулся первый.

Второй многозначительно промолчал.

— Больше бы таких вызовов, когда за нас всю работу уже сделали, — веселился первый.

— И поменьше бы вызовов, как на Заводскую, — вторил ему второй.

— Хороший у вас хирург, — восклицал первый.

— Впервые такого вижу, — нехотя соглашался второй.

Их голоса постепенно удалялись, становились всё тише и тише. Мне же пора переключаться на следующего пациента.

* * *

Пока мы пытались протиснуться в дверь, опять появился толстый хамовитый мужчина. Он снова оттолкнул мальчишку и ворвался в кабинет.

— Хоть кто-то тут работает… — проворчал он довольно.

— Вы не видите, что ко мне идёт пациент с болями? — обратился к нему я. — Вам надо выйти.

— Никуда я не пойду, — заупрямился мужчина. — Возьми вон трубку, — он стал махать кистью руки с протянутым указательным пальцем и мизинцем в сторону моего стола. — Позвони заведующей, она даст команду меня обследовать. И поживее. Пока не уволили.

На рабочем столе, напротив стола Леночки, лежала знакомая мне коробочка. Она светилась. На экране было написано «Ирина Леонидовна Заведующая», а под надписью дрожал зелёный кружок.

— Вы не поверите, я как раз занимаюсь ровно тем, что от меня требуется, — я улыбнулся мужчине. — Так что не мешайте и покиньте кабинет.

— Парень, ты что, тупой? — закричал на меня мужчина. — Без направлений на обследования я с места не сдвинусь.

Заведующая, видимо, уверила этого хама, что он получит всё, что пожелает. В этот раз толстяк был увереннее — он схватил меня за плечо и указал рукой на телефон.

— Взял телефон и позвонил заведующей — она даст команду, что делать.

Голос звучал уверенно, но глазки бегали. Правая рука, которой мужчина схватил моё плечо, держала крепко и уверенно, но указательный палец на левой руке подрагивал. Толстяк нервничал.

— Я больше повторять не буду, — сказал я тихо. — Не хотите по-хорошему, будет по-плохому.

Я медленно и аккуратно обхватил его ладонь свободной рукой так, чтобы захватить мизинец. Когда он оказался в моём кулаке, оставалось потянуть в сторону — хаму пришлось отпустить хватку, иначе случился бы перелом.

Моя уверенность на фоне его собственной беспомощности привела хамовитого мужчину в ярость.

— Что? Да как ты смеешь? Мальчишка!

Я повернулся к девушке, которая уложила парня на кушетку:

— Закройте, пожалуйста, дверь. Сейчас мы покажем жиробасине, как себя надо вести.

Сказав это, я сомкнул руку в кулак, второй рукой обхватил первую, захрустев пальцами.

При этих словах в глазах мужчины появился страх, он стал отступать назад, пока не врезался в дверной косяк. После чего развернулся и бросился бежать, споткнувшись о ноги бабуличек. Коридор встретил его побег одобрительным улюлюканьем.

А Леночка побыстрее закрыла за ним дверь.

— Ох, будет беда, — качала она головой и вздыхала.

В это время мальчик на кушетке всё никак не мог улечься, не мог расправить спину. Я аккуратно притронулся к его животу. Живот напряжён — раз. Попросил его поднять руки и, пока он их поднимал, провёл по боковой поверхности живота кончиками пальцев — пощурился от боли — два. Я положил кулак на правую подвздошную область и немного надавил.

— Больно?

— Да, доктор.

— Расслабь живот, я не давлю больше, просто держу кулак. Теперь подними и опусти прямую правую ногу, — он выполнил распоряжение. — Боль усиливается?

— Да, доктор.

— Понятно, сейчас я отпущу руку — надо сказать, появится боль или нет, хорошо?

— Хорошо, доктор. Отпускайте. Ай, больно.

— Доктор, обезбольте его, пожалуйста, ему же больно, — обратилась ко мне девушка.

— Простите, нельзя. Ему поможет только НПВС, но это сотрёт клиническую картину, и доктор в БСМП может принять неправильное решение.

— БСМП? — девушка напряглась. — Зачем нам БСМП?

— Как Вас зовут? — я повернулся к мальчишке.

— Николя.

Нихрена себе. Ни-ко-что? Николя? Как во Франции? Но в русской глубинке?

— Николя, у Вас острый аппендицит, Вам нужна операция. Понимаете?

— Н-н-наверное.

— Вы сейчас поедете в больницу скорой медицинской помощи, — я повернулся к Лене. — Леночка, напишите направление в БСМП.

Пока медсестра что-то писала на бланке, я помог парню одеться и подняться с кушетки. У него уже развивался перитонит.

— Это можно будет сделать лапароскопически? — робко спросила девушка.

— Исключено, — не люблю, когда пациенты питают ложные надежды.

Ответ явно не устроил девушку, но она побоялась возражать. Уже хорошо. Значит, всё, что я сделал, было правильно. Авторитет одного конкретного врача в её глазах вырос. Хотя и недостаточно, чтобы принимать на веру все его решения. Но ничего. Сейчас съездят в БСМП, там ей подтвердят мои слова, и всё встанет на свои места. Авторитет зарабатывается по крупице. Мне захотелось прервать неловкую паузу.

— Леночка, наберите мне скорую.

— Так вроде бы тут ходили ребята со скорой? — вмешалась в разговор девушка.

— Простите, но у этой бригады уже есть экстренный пациент, — начал я объяснять девушке. — К тому же может так случиться, что вас повезут в разные больницы.

Девушка второй раз вынуждена была обмануться в своих ожиданиях.

Оказалось, что телефон стоял под грудой амбулаторных карт на тумбочке у моего стола. Обычный телефон, чёрный. Медсестра набрала 103, как и Аболтусов, и дала мне трубку. Было приятно отметить, что эту маленькую деталь я уже знал.

— Здравствуйте, — послышалось в трубке. — Что у вас случилось?

— Добрый день, — тут я понял, что не знаю ни места, куда необходимо подать машину, ни адреса, ни даже города. — Вас беспокоят из поликлиники,