Оскоров в ЦРБ - Валерий Александрович Гуров

Эта короткая тирада вызвала у водителя одышку, он вздохнул, хмыкнул.

— Эх, молодёжь, ладно, дай я выйду, надо в одно место сходить. Этот проклятый мочевой пузырь, никакого житья с ним нет.

Я отошёл от двери, предоставляя пространство пожилому человеку.

— А Вы Омник пьёте? — переключил я своё внимание на его проблему. Главное — помогать людям. У мужчины даже без обследований, на основании тех обрывков информации, что он предоставил, можно предположить хроническую сердечную недостаточность и аденому простаты. А при первом неизбежно придётся выводить излишек жидкости, скопившийся в отёках. Без решения вопроса по аденоме высока вероятность развития задержки мочи. Учитывая проблемы с сердцем, в операции будет отказано — а это трубка на всю жизнь. Я много раз сталкивался с такими осложнениями и не желал такой участи никому.

— О… что? — переспросил водитель, выходя из машины.

— Омник. — Я обратил внимание, что мужчина не закрыл окно, а просто вылез из машины. — Это, конечно, не панацея, но пока будете разбираться, в чём проблема, он должен помочь.

Мужчина с вниманием меня слушал. Когда я договорил, он улыбнулся.

— А ты хороший человек, — сделал он заключение.

— Спасибо, — улыбнулся я в ответ. — Видите на третьем этаже окно? — я обернулся и показал рукой на окно своего кабинета. — Это моё. Приходите, и я Вас обследую. Разберёмся, что к чему.

Я сделал секундную паузу. Посмотрел на дверь его автомобиля. Меня никак не оставляла тревога, что пожилой мужчина мог забыть закрыть окно.

— Окно закрывать не будете?

Он улыбнулся мне. Поднял руку. В ней был маленький овальный пульт. Нажал на него. У машины мигнули огни поворотников как спереди, так и сзади. И окно медленно поплыло вверх.

— Добро. Приду, — ответил мужчина, смотря на моё удивлённое лицо. — Значит, не глумился всё же… — отметил он удивлённо. — Хороший Вы человек. — И побрёл не спеша в сторону поликлиники. — Приду. Точно приду, — бубнил он себе под нос.

Я же решил не сдаваться — необходимо дождаться «человека в костюме». Чего бы мне это ни стоило! Осмотревшись по сторонам, я обнаружил, что реанимобиль всё ещё стоял около поликлиники. Я направился к нему.

— Бойцы, чего не спешите? — окликнул я уже знакомых фельдшеров. — У вас же пациент тяжёлый, вам бы с сиреной рассекать дороги.

— Твои слова да Богу в уши, — отозвался толстячок, поглаживая своё пузо. — Только вот машина не заводится, — кивнул он своей лысой головой в сторону водителя, который всё ещё копошился под капотом.

— Будь она проклята, — резюмировал второй.

Они стояли друг напротив друга. Такие разные, но как будто одно целое.

— Ничего, не в первый раз, — выразил уверенность первый. — Сейчас починит.

Высокий фельдшер ухмыльнулся:

— Солдат спит — служба идёт, — заключил он с высоты своего роста.

— Не ворчите там, — вступил в беседу водитель. — Дело спорится, — он вытащил голову из-под капота и, окинув фельдшеров с ног до головы, предложил:

— Вы б лучше что рассказали?

— Ну так это, — замялся первый. — Мы-то расскажем.

— А чего не рассказать, — заключил второй.

И они по очереди начали травить байки и анекдоты, периодически пронзая пространство хохотом. Но я их не слушал. Я был озадачен увиденным из окна своего кабинета. Неужели этот мужчина в костюме — это он. Мой враг. Этот подлец вполне ещё мог жить и даже работать. Мне бы только увидеть его лицо… И что тогда? Вмазать ему? И что это изменит? И кому от этого станет лучше? Стоп. О чём это я? Ещё даже не известно, он ли это…

Я внимательно осматривался по сторонам. Вглядывался во все лица. Благо зрение у нового меня было хорошее. Молодые глаза всё видят, всё примечают. Только частенько на юбки отвлекаются. Но время шло, рассказ, видимо, подходил к концу, а мужчина в пальто так и не появлялся.

Как вдруг я услышал знакомый голос с писклявыми нотками на конце каждого предложения — в памяти всплыли картины из БСМП… Этот голос кого-то громко отчитывал:

— Твоё рабочее место за баранкой, и нехер его покидать!

Это точно был голос Васька. Его ни с чем не спутаешь. Машина стояла у хозяйственного выхода. Дверь была открыта, и из неё доносились эти реплики.

— Да мне похер, что тебе захотелось. В бутылочку ссы или в памперсы.

Вслед за этим противным голосом стали слышны отдающие эхом звуки топота множества ног — спускалась большая группа людей, но Васька это не смущало. Он орал на кого-то во всё горло, отчитывая как ребёнка.

— Ещё раз выйдешь из машины, выкину на улицу как псину.

Я догадался, что объектом нападок был знакомый мне водитель.

И вот из дверного проёма стали выплывать люди: первой шла тучная женщина. Она несла несколько метёлок и лопату. За ней показалась грудь моей заведующей. А следом шёл мужчина в костюме. Эту физиономию я не забуду никогда: чёрные проницательные глаза, бледное лицо, крупный нос и волосы, зачёсанные назад. Лоск и шик остались из молодости. И только крупный шрам, пересекающий правую бровь, нарушал идеальную картину. Этот гад шёл и материл старика, своего водителя. Наглость и пренебрежение к окружающим никуда не делись. Идут в базовой комплектации. Его не смущало, что эту обструкцию слышали коллеги этого человека. Его не смущало, что водитель ни в чём не виноват, он не задержал Васька ни на секунду — вышел вместе с ним. Он без тени сомнения орал на него, угрожал. Ни капли уважения. Даже самого простого. Общечеловеческого.

Вслед за водителем вышли девочки в халатах — пять или шесть докторов. Все столпились вокруг Васьки, и он соизволил дать распоряжение:

— Метём всю территорию. Собираем мусор в мешки, — он откинул правую руку и указал на обычные строительные мешки. — Работу необходимо закончить до четырёх.

Я смотрел и не верил своим глазам. Забыл о всей ненависти к этому человеку, настолько был поражён происходящим. Совсем молодым девочкам, врачам, на моих глазах раздавали метёлки и потребовали убирать территорию. И это не вызвало ни малейшего возмущения. Не было даже ропота!