Приговорённые к счастью. Книга 2 - Сергей Матвиенко

узнал. Я думал вначале, что он стесняется того господина: Вернера, ракетчика. Но и когда тот ушёл, ваш Бальтазар не переменился. Он был тягостно задумчив. Так бывает, что человек, поразившись чему-то ужасному, вдруг открывшемуся перед ним, столбенеет, не в силах осознать и принять то, что он только что узнал. То же и в этом случае: ваш Бальтазар словно…

Елизавета кашлянула и со значением посмотрела на Бенедикта, который понимающе покрутил лапой у виска. Елизавета похихикала в кулак.

Лёва, заметив недоверие слушателей, заволновался.

– Уверяю вас, никто вам не скажет правды, кроме самого Бальтазара. Что-то не так с тем отчётом. Думаю, вы сами удивитесь, когда узнаете. Ваш Бальтазар вас любил, я знаю, мне Мари рассказала. Хотите правды, спросите у него самого.

– Через месяц! Или два! – парировала Елизавета.

– Мама, прошу, не торопись с этим герцогом, – запричитала Мари. – Верни мне отца! Зачем нам подачки от разных господ? Кто знает, что этому Вернеру надо от папы.

– Да, ракетчику что-то было нужно от него! – поддержал её Лёва. – А тот это понимал, когда с ним разговаривал. О-о, какой обмен взглядами у них был: повесть можно написать, и весьма запутанную! Думаю, ракетчик Вернер хотел подкупить Бальтазара! Нельзя этого допустить! Его честное имя!..

Елизавета пренебрежительно сморщила нос: «Сговорились они, что ли?» Она поглядела на Бенедикта и показала глазами на проигрыватель.

Понятливый кот кивнул.

– Один момент, – шепнул он ей. – Лёва, Лёва! – громко запищал он, подражая голосу Мари.

Тот завертел головой, поглядел на цифровую Мари, которая тоже забеспокоилась.

– Лёва, мы потеряли билеты! – лицедействовал Бенедикт. – Ах я растеряха! Забыла, куда мы собрались! Лёвушка, куда и когда мы летим? Твоя жена – такая глупышка!

Цифровая копия Лёвы обняла свою Мари за плечи.

– Маришечка, билеты у меня. Забыла? Мы сегодня же летим на Землю. Я только за, ты не думай! Мы не оставим твоего папу в беде. А ещё я расхотел работать грузчиком на складе. Я тебе не говорил?.. – Сказав это, Лёва с экрана разглядел нахально улыбавшегося Бенедикта и зажал рот рукой. Мари тоже ахнула.

Елизавета расхохоталась.

– Выключай! – скомандовала она коту.

Вскочившие Мари и Лёва пропали.

Всё, медлить больше нельзя! Мари настойчивая, появится здесь, может и отговорить. Тем более что и сама Елизавета со всеми этими страхами, вдруг повылазившими из всех углов её одинокого дома, стала сомневаться. Правильно ли она поступает? Тот ли ей нужен? Почему, когда она «мечтает о встрече с Фернандо», то делает это механически, точно заставляя себя? Почему его юный прекрасный образ помимо её воли словно занавешивается от неё серой пеленой? Почему, когда у неё появилась действительная возможность его заполучить, она больше этого не хочет? Хуже того, боится? И эти выразительные и страшные глаза, что теперь всё чаще представляются ей, следят за ней из каждого тёмного закутка, из каждой щели – не оступись, сделай как должно, иначе будет хуже… Ведь она давно уже догадалась, чьи они на самом деле…

От всех этих терзаний у неё снова прихватило живот. Не слушая кота, нудившего её же собственные мысли про герцога, про то, как они «заживут», Елизавета сгребла остатки чудо-таблеток в сумочку и отправилась в космопорт. Хватит метаний. Пора самой во всём разобраться.

Глава 7. Осколок льда в её сердце

Как только объявили её рейс, Елизавета наспех распрощалась с Михаилом, знакомым Лёвы, и побежала на посадку. Оглянулась: не преследует ли? Нет, слава богу, отстал! С Михаилом она познакомилась, вернее, коротенько пересеклась совсем недавно, в тот злополучный вечер у Дмитрия перед тем, как закатить перед всеми грандиозный скандал. Этот Михаил, Миша, как он ей тогда и сейчас представился, «чисто случайно заприметил» её у входа в космопорт. Мол, стою, на погоду любуюсь, а тут вы – ба! Конечно же, подослал его Лёва по наущению Мари. Хотя мужчина Михаил, конечно, интересный. Она ещё тогда обратила на него внимание. Позёр, умница, с ироничным взглядом, наверное, и кровей благородных, не то что Маришечкин Лёва: мужик мужиком, простой, как сапог.

И этот Миша, как и дружок его, Лёва, понёс ей «правду» про «таинственное происшествие в конце вечера». Теперь ясно, что сговорились! Этот запугивал Елизавету изощрённее простака Льва. Мол, Вернер, по его словам, человек ненадёжный, с него можно портрет Люцифера писать – светоносного ангела не от мира сего. Мол, что у такого на уме, может, лучше и не знать, чтобы спать спокойнее.

Честно говоря, Вернер и впрямь какой-то странный, «не от сего мира», а от того, где ты, букашка человеческая женского рода, ничего не значишь в сравнении с бушующими там страстями по неведомым тебе идеям. То есть обычный чудак ваш Вернер… Так что ничего нового Михаил ей не сообщил. Говорил, что доверять можно лишь близкому человеку, по-настоящему близкому, кто вам дорог и кому вы дороги… Прямо обнамекался на Бальтазара. Но Вернеру она и впрямь бы не доверилась. «Что он там про Фернандо говорил: „Совершенно не случайный для неё своевольный юноша“? Да ещё и „с характером“?» – припомнила она со смешком его осторожные слова. Подпортил Михаил ей настроение своим «Люцифером». А оно только начало выравниваться…

Елизавета, пройдя в салон и усевшись на своё место, вдруг поняла, что не может лететь вот так: ничего не решив, кого из двоих выбрать, Фернандо или Бальтазара. Эти двое, Лёва и Миша, конечно, её насмешили, но больше напугали и ещё сильнее запутали.

И почему же ей раньше не приходило в голову, что Фернандо, возможно, совсем не тот, каким он ей всегда казался? Может, и приходило, но некоторые мысли так горько думать, а некоторые истины так горько принимать… И чем больше она с недавних пор припоминала свои последние земные дни, раз за разом перебирая одну за другой нанизанные на нить судьбы бусины событий, тем отвратительнее ей казались очевидные выводы. А ещё ей было очень жаль себя, такую… наивную…

Ах, как легко ей было обмануться и как легко ему было обмануть её! Какой ей шанс тогда выпал: из сословной грязи да в высший свет. Герцогиня. Дура!

Видимо, пошла по стопам своей матери. По словам той, отец Елизаветы, которого она сама ни разу не видела, был благородного происхождения, да что там принижаться, благородного… Королевских кровей! Пылкий юноша, что влюбился в молодую рыночную торговку зеленью. И всё бы у них было хорошо, если бы через пару недель не разлучила их злая судьба. Ранним утром, сверкая на солнце доспехом,