Приговорённые к счастью. Книга 2 - Сергей Матвиенко

уговорите её обождать сотню-другую лет, пока она тяжким трудом на задворках космоса не накопит на своё личное счастье, на того, кто жаждет её в темноте забвения. Она ваша, приступайте! А я тогда отменю свои обещания и посмотрю, чем это кончится.

– Сколько пафоса, – пробормотал Альберт.

Дмитрий положил ему руку на плечо.

– Вернер, не отменяй, пожалуйста…

– Извините, – буркнул тот. – Просто мне её жалко стало. Как и всех нас…

– Спасибо, Вернер, – с чувством произнёс Дмитрий.

– Да, Вернер, спасибо, – дурачась, передразнила его Елизавета, – что уговорили меня сделать то, что я и так собиралась.

– Пожалуйста! Больше счастья нашему миру! А хотите, я внесу за вас десятую часть от нужной суммы? – спросил её Вернер. – За подачу заявки. Институт обязательно потребует предоплату. Мой свадебный подарок вам. Но это всё! Отдаю вам свою последнюю ликвидную наличку. Ох и расщедрился же я, и некому меня остановить! – рассмеялся Вернер, глянув на Иннокентия в углу.

Все уставились на него в изумлении.

– Я ничего не попрошу взамен, – уверил он Елизавету. – Как там имя вашего герцога, чтобы не напутать в платёжке?

– Фернандо, – пролепетала та.

– Прекрасно! И не благодарите! Другие же, надеюсь, меня извинят. Просто вы такая… Эх! – томно вздохнул Вернер и бросился к ней. Он схватил её руку, пожал и приложился губами. – Я вижу, по глазам вижу, вы не против!

Елизавета, потерявшись, пошла пятнами и лишь беспомощно хлопала на него глазами.

Мило ей поулыбавшись, Вернер отпустил её руку и повернулся к двум приятелям. Оценивающе глянул на них.

– Вернер, через неделю я предоставлю всю сумму, – не скрыл волнения Альберт.

Дмитрий был словно в прострации.

– Я продам дом… Мне, скорее всего, чуть не хватит… – Он вопросительно посмотрел на Альберта, а тот смутился и повернулся разглядывать что-то в окне.

– Дима, я могу купить твой дом. С переплатой, – разрешил их затруднение Вернер. – Ты покроешь свою долю, и у тебя ещё сверху останется. Так и быть, оформлю тебе бесплатную аренду лет на сто, и живи себе спокойно в моём-твоём доме.

Дмитрий понуро кивнул.

– Но, друзья, есть маленькое «но»… – взял тревожную паузу Вернер. – Траты не запланированы. Чтобы мне с наименьшими потерями получить эти средства, придётся немного подождать. Хлопоты займут, хм… Месяц или около того. – Он вопросительно посмотрел на них.

Альберт и Дмитрий переглянулись и пожали плечами.

– Ура! – Вернер бросился пожимать им руки. – Через месяц с шампанским встречаем Бальтазара!

Елизавета зааплодировала с притворным восхищением.

Вернер улыбнулся ей.

– Вас тоже ждём. Помиритесь с ним, распрощаетесь и разлетитесь, как ракеты на встречно-поперечных курсах!

– Обязательно! – затмила его энтузиазм своим Елизавета. – Начну дни отсчитывать! Календарь куплю. – Она помахала всем ручкой.

Вернер ушёл немного погодя, захватив под мышку ростовую фигуру Иннокентия. Господин главный инженер пребывал в отличном настроении и насвистывал себе под нос весёлый мотивчик.

– Вот моё мнение, Дима. Не о чем нам с тобой волноваться, – глубокомысленно заявил Альберт, когда они остались одни. – Бальтазар здесь по любви. То есть обычный счастливый и удачливый лопух. Такие не обманывают. Можно даже расписок с него не брать. – Он вздохнул.

– Лопух и есть, привёл сюда эту стерву!.. – с отвращением прибавил Дмитрий. – Чтоб этой чертовке чёрт привиделся…

Глава 5. Её демон

Отправляться на Землю за своим Фернандо Елизавета боялась. Очень. У неё всегда буквально поджилки тряслись, когда она думала о космических перелётах. Вот и сейчас… Скверно это, никуда не годится.

И Бальтазар, и Мари говорили ей, что такое встречается сплошь и рядом, обычное явление. Люди боятся этих огромных пространств, где они незначительнее атома, никто и ничто.

В космосе она бывала, но лишь раз и не по собственной воле, когда её сразу после воскрешения отправили с Земли на Луну. Тогда в её первом загробном сне, вернее, в кошмаре, будто бы явилось ей незримое нечто, будто бы чёрное пятно выдвинулось из темноты и замерло над её постелью, наблюдая пустыми глазницами за живой, что перед ним притворялась мёртвой. Это было оно – то, что наблюдало за ней из толпы, когда она умирала на костре. Кошмарами полётной гибернации на межпланетных путешествиях никого не удивишь, но об этом сне она никому не рассказывала и сразу постаралась его забыть. Ей это почти удалось, но время от времени этот ужас вновь всплывал у неё перед глазами.

От незваного воспоминания сердце её заколотилось, а в животе недовольно заурчал, заворочался будущий спазм боли. Паршиво. Опять таблетки принимать. Вот тебе и жизнь в идеальном астральном теле, как шутил Бальтазар, покупавший ей это дорогущее лекарство, хоть и не обязан был…

За липким страхом снова пересечься с тем незримым чудовищем нахлынули мысли, другие воспоминания… Она вспомнила свои посмертные минуты. Приятными они не были. Миг забвения вечностью, первый вдох, и она продолжила свой истошный крик из-за истязавшей её боли. Её глаза, вдруг необыкновенно восприимчивые, разглядели, что она лишилась рук, и ног, и тела, прежде обезображенных вздутыми гнойными пузырями, дымящимися лохмотьями кожи, едва прикрывающими обгорелую серую плоть и желтеющие в ней кости. Ничего телесного в ней больше не было, но она каким-то неведомым образом существовала и страдала в этом посмертном аду.

Над ней склонились фигуры в белых одеяниях с невиданными орудиями пыток в руках. Один из них воткнул ей в голову длинную иглу, и боль утихла. Оборвав свой безмолвный крик, она неведомым ей образом огляделась и в стоявшей поодаль фигуре узнала молодого инквизитора, одного из тех, кто приговорил её к смерти. Он печально, как на вчерашнем суде, смотрел на неё, предвещая ей новые невыносимые муки. Безжалостный, он и в аду нашёл свою жертву. Елизавета, в отчаянии от настойчивости преследователя, зарыдала, но без телесной оболочки не смогла пролить ни слезинки.

Рядом с инквизитором, которого трясло, как в лихорадке, стояла юная дева: красивое лицо её было заплакано, губы дрожали. Елизавета попыталась понять, кто это, почему она так на кого-то похожа? И на кого? Никак не вспомнить, мысль её всё ускользала и ускользала. Ей сделалось всё безразлично, она затихла, попыталась закрыть глаза, но век не было, и она просто потеряла сознание. После этого её отправили на Луну: на Земле сложных операций лунянам не делали.

Очнулась она уже не просто исцелённая от фантомных болей, а в новом теле: неощутимом, невесомом, полном расслабленной неги – как в самом юном, беззаботном детстве. Душа её тоже почти не болела… Нагая Елизавета приподнялась с перин, потянулась и засмеялась, впервые за долгое время.

Слева было окно, откуда