Лекарь Фамильяров. Том 13 - Александр Лиманский

Она подняла глаза на экран.

— Справа, — сказала она. — Со стороны гаражей.

— То есть он вернулся не тем путём, которым ушёл, — сказал Денисов.

— И не через арку вообще, — сказал я. — Через арку в этот двор ведёт единственный нормальный проход. Со стороны гаражей туда можно попасть только вдоль забора, там щель между гаражами и торцом дома.

Я пустил запись дальше.

Барсук шёл по двору ровно.

Он не останавливался. Он прошёл по прямой от угла дома к второму подъезду, тем же ровным шагом, которым уходил, сел у двери и стал ждать.

— Свет, — сказал Денисов.

На таймере было четыре ноль четыре.

Двор включился обратно.

Все три фонаря загорелись одновременно, так же ровно, как погасли, и в кадре снова стало светло, в этом свете у второго подъезда сидел барсук и смотрел на дверь.

— Сорок секунд, — сказал Денисов, глядя в блокнот. — Отключение длилось ровно сорок секунд.

— Проверь остальное, — сказал я.

Он проверил.

Проверял он минут пятнадцать, прогоняя все четверо суток по своим таймкодам и отмечая каждое изменение освещённости.

— Ни разу, — сказал Денисов. — За четверо суток свет во дворе не гас ни разу. Даже просадки нет, я смотрел на яркость по кадру.

— Кто может выключить целый двор? — спросила Ксюша.

Денисов снял очки.

— Вариантов немного, — сказал он. — Дворовое освещение в таких домах сидит на отдельной группе в общедомовом щитке. Управляется оно либо автоматом по времени, либо фотореле, либо вручную.

— И кто до него дотягивается? — спросила она.

— Ручное отключение делается двумя способами, — сказал Денисов. — Либо с пульта диспетчерской управляющей компании, если у них стоит телемеханика, а в этом районе она стоит, я знаю, потому что мы с ними по нашему дому переписывались. Либо физически, рубильником в щитке, а щиток в подвале или в электрощитовой на первом этаже, и он под замком.

— И в обоих случаях? — спросил я.

— В обоих случаях остаётся след, — сказал Денисов. — При работе с пульта событие пишется в журнал телемеханики автоматически, там время до секунды. При ручном отключении в подвал заходит человек с ключом, и это тоже фиксируется, потому что ключи от электрощитовой выдают под роспись в аварийной службе.

Я откинулся на спинку.

— Завтра подадим запрос, — сказал я. — Официальный, на нашем бланке, за моей подписью.

— В управляющую компанию, — сказал Денисов.

— Да, — подтвердил я. — Формулируй ты, ты это умеешь. Нам нужно одно, было ли отключение дворового освещения по этому адресу в ночь на четвёртые сутки, в интервале с четырёх ноль трёх до четырёх ноль пяти, и на каком основании.

— Они спросят, зачем нам, — сказал Денисов.

— Скажи правду, — сказал я. — Ветеринарная клиника устанавливает обстоятельства пропажи и возвращения животного, находящегося у нас под наблюдением. Мы сторона, у нас есть карта пациента и есть заявление владельца.

— Тогда нужна копия заявления от Романа, — сказал Денисов.

— Позвони ему утром, он напишет, — велел я.

Денисов записал.

— И ещё, — сказал я. — Отдельным пунктом спроси, поступали ли в тот интервал заявки в аварийную службу по этому адресу. Если света не было, кто-то мог позвонить.

— В четыре утра? — спросил он.

— В четыре утра люди звонят чаще, чем кажется, — сказал я.

В дверях появилась Любовь Степановна с чайником.

— Так, — сказала она. — Касса за день сорок одна двести, из них двенадцать наличными. Кекс этот ваш заплатил полностью и ещё сито купил. Я домой, у меня автобус.

— Спасибо, Люба, — сказал я.

— И вы тоже по домам не забудьте, — сказала она и ушла.

Часы над стойкой показывали двадцать минут десятого.

Уехать я обещал в девять, и обещал человеку, который завтра об этом спросит. Я посмотрел на часы, посчитал, сколько мне осталось до конца записи.

Пуховик лежал в дверях ординаторской поперёк прохода.

За его спиной, в коридоре, стояла Нюша и минут десять пыталась найти способ попасть внутрь, а барс каждый раз, не поднимая головы, чуть сдвигал лапу и закрывал ей проход.

— Я по делу! — сказала Нюша.

— Ты по любопытству, — сказал я.

— Одно другому не мешает, — сказала она.

Я отмотал запись назад.

Отмотал я её к четырём ноль три и поставил на паузу за секунду до отключения, потому что мне нужно было увидеть кадр целиком в свете.

Двор в свете. Три фонаря. Машины на местах. Пустая площадка.

Я пустил вперёд по одному кадру.

Свет ушёл на третьем кадре, и следующие кадры пошли уже в темноте, серо-зелёные, с общими очертаниями.

На четвёртом я остановил.

— Смотрите, — сказал я.

Ксюша наклонилась к экрану.

— На зверя? — спросила она.

— Смотрите не на зверя, — сказал я. — Смотрите на окно.

Оба замолчали.

На стоп-кадре двор был тёмный. Все три фонаря погасли. Окна в доме напротив были чёрные, потому что в четыре утра нормальные люди спят.

Одно окно светилось.

Второй этаж, третье слева от арки, ничем не примечательное окно с занавеской, и за ней ровный жёлтый свет, который горел до отключения, и после него.

— Оно и раньше горело, — сказала Ксюша.

— Оно горело все четверо суток, — сказал Денисов, отматывая. — Я сейчас проверю… да. Все четверо суток, круглосуточно, без единого перерыва. Я его не отмечал, потому что мало ли, человек свет не гасит.

— Оно единственное, — сказал я. — Двор погас, и в этом дворе не осталось ни одного источника света, кроме этого окна. Сорок секунд, пока зверь шёл через двор, оно было единственным освещённым местом.

Ксюша выпрямилась.

— Так, может, там просто не спят, — сказала она.

— Может, — сказал я. — Скорее всего.

Я смотрел на экран.

Двор, темнота, светящееся окно на втором этаже и барсук, который в эту секунду делал шаг от угла дома.

— Завтра мы узнаем, чья это квартира, — сказал я.

Глава 4

В клинику я приехал в половине девятого и впервые за неделю выспавшимся.

Разница ощущалась сразу. Вчерашние выводы, вечером казавшиеся натянутыми, с утра выглядели ровно тем, чем были, точки сбора нет, я её нарисовал сам, а зверей выгоняли из домов. За ночь бредом воспалённого сознания это не стало.

В холле шла обычная утренняя война.

— Та не могу я на десять, — говорила Любовь Степановна в трубку. — На десять у меня Ерохины с двумя!

Мимо пронеслась Ксюша с картами, а в коридоре уже сидел первый клиент с переноской на коленях, приехавший, минут за сорок до своего времени.

Денисов ждал меня в ординаторской.

Перед ним на столе лежал распечатанный запрос.

— Читайте, — сказал он.

Я прочитал.

Запрос был на нашем бланке, в три вопроса, которые стояли так,