Потерянное эхо - Фарха Таннба

— Вы ошибаетесь. Ни один потомственный аристократ не примет меня как равного себе. Просто потому что дед мой получил титул и право передать его по наследству за заслуги перед Империей, а женат был на незаконорожденной дочери одного из северных маркграфов.

— То есть, вам могут сейчас припомнить, что ваш прадед свиней пас? Ой, извините, я не хотела вас обидеть… — заметалась Рубидия, у которой в голове не укладывалось услышанное. Получил титул от Императора… дед Эрсина должно быть, жил и служил Деймару лет пятьдесят или шестьдесят назад, не меньше… Не родственник ли её друг тому самому генерал-фельдмаршалу Илаи, который даже в исторические хроники вошёл под прозвищем Оружейника из-за своего происхождения? А она про свиней ему в лицо заявила…

— Ничего страшного. По сути, вы правы, разве что со свиньями слегка ошиблись, — качнул головой Эрсин. — Само по себе отношение со стороны родовой аристократии лично меня не слишком беспокоит, но отрицать его было бы глупо.

— И вы пытаетесь меня предостеречь от чересчур близкого знакомства с Мейтнером? — Рубидия спросила нарочито легкомысленно и словно бы в шутку, но внутренне она надеялась, что это именно предостережение. Может, она и впрямь нравится лейтенанту Илаи, и потому он ревнует её к сослуживцу, может, весь этот разговор — знак хоть какой-то надежды на взаимность, и потом они..

— Лисентирин, — осторожно склонил голову авиар, — у вас на глазах повязка, а значит, вы сами в состоянии решить, что вам следует делать. Я уж точно не стану указывать вам, с кем и насколько близкие знакомства заводить. Мне совершенно не нравится Лотар, но вы не обязаны меня слушать, если он вам по-человечески симпатичен.

И вроде бы Эрсин ничего обидного не сказал, наоборот, совершенно не претендовал на её свободу, но спокойствие и даже равнодушие, с которыми он отнёсся ко всем попыткам вызвать у него хотя бы тень ревности, в тот вечер её разочаровывали. Девятнадцатилетнюю девчонку почти оскорбляло, что понравившийся ей человек не испытывает к ней никаких чувств, кроме дружеских, она даже хотела на него обидеться — вдруг хоть это поможет вызвать в лейтенанте Илаи ответный интерес? — а уже на следующий день Телим напал на Сильту, и авиарам пришёл приказ возвращаться к службе. Эксперимент не свернули, но пришлось менять его условия, срочно собираться и ехать на юг, перебираться из уютной лаборатории в полевые лагеря. Через четыре года Рубидии удалось вернуться в Эллери, на почти родные берега фьорда, она даже защитилась и получила право носить уже не лисентиарскую, а майстерскую повязку, вот только была уже совсем другим человеком. Слишком многое произошло за эти четыре года, слишком многое она узнала, увидела, услышала и пережила с того вечера и так по-дурацки законченного разговора.

…А теперь, спустя много лет, та же самая проклятая Сильта вновь стала причиной межгосударственного конфликта и отобрала у Рубидии друга, как будто насмехаясь над ужасами Великой войны и теми миллионами смертей. И Гаусс не оставалось ничего, кроме как смириться и верить, нелепо и отчаянно верить, что произошла ошибка, что сильтская операция не перерастёт в нечто большое, что вести о разгроме авиаров ошибочны или неточны. День за днём она ждала, выцепляя из газет и слухов крохи информации, а после вестей о возвращении авиаров села за письмо, которое могло бы прояснить ситуацию. Один из немногих авиаров, к кому Рубидия могла обратиться и кто мог знать о том, что на самом деле случилось в Сильте.

Лотар Мейтнер. Он вместе с Эрсином участвовал в планировании и осуществлении операции, он был там на своих алых крыльях и видел провал сил Республики.

На удивление, Мейтнер даже ответил ей, но его письмо повергло её в смятение. Если он не врал, майстерин Гаусс совершенно не разбиралась в людях и за двадцать лет ничего не поняла об Эрсине.

Лотар Мейтнер, пусть и в очень обтекаемых выражениях, намекал ей, что поражение Республики было не случайным, и телимцы знали обо всех подробностях операции. Лотар Мейтнер явно подразумевал предательство адмирала Илаи.

Глава 4

Эрсин не мог предать интересы Республики — в этом Рубидия была уверена. Однако как учёная она привыкла, что можно заблуждаться в отношении даже самых простых и очевидных вещей, и никогда не полагалась только на веру, интуитивные ощущения или свои представления о мире. Ей требовались доказательства либо невиновности адмирала Илаи, либо его предательства — хотя, по правде говоря, она предпочла бы первое. Но сейчас её предпочтения ничего не значили, и она договорилась о короткой встречи с Мейтнером, который, как ни странно, согласился. Всего один разговор, который должен был прояснить хоть что-то.

Должен был — но на деле лишь запутал Рубидию ещё сильнее.

Вице-адмирал Мейтнер старался не нарушать этикет без необходимости и пригласил майстерин Гаусс к себе официально, чтобы починить поврежденные в бою крылья. Всем, кто мог бы заподозрить неладное, было известно, что после войны и получения майстерской степени именно она курировала авиарскую программу, начатую майстером Татлином. По правде говоря, Рубидия считала предосторожность вице-адмирала излишней. Немолодая и чрезмерно увлеченная наукой майстерин — не самая благодарная мишень для слухов, все, кому было хоть сколько-то интересно, ещё десять лет назад успели обсудить её отношения с Илаи, приписав им куда более близкий и романтический характер. Сам Лотар Мейтнер, конечно, давно женат и воспитывает троих детей, и перемывать ему кости гораздо интересней, рассказывая о какой-нибудь юной красотке, музыкантке или танцовщице, на худой конец, друидке — все знали, что если в своих завоеваниях Красный Барон уж чего-то или кого-то хотел, то мало что его останавливало. Но пожилая алая майстерин едва ли могла привлечь внимание подобного человека сейчас, если уж не вызвала особой страсти в юности… Хотя кто этих сплетников разберёт, что им взбредёт в голову — обсуждать личную жизнь высокопоставленного военного и героя Великой войны, наверное, в любом случае занимательно, если у тебя нет собственной.

Мейтнер, хоть и лишился дворянских привилегий после падения имперской короны, сохранив ничего не значащий титул, всё-таки даже после утверждения Республики не бедствовал и прислал за Гаусс машину. Конечно, путь предстоял неблизкий, ведь жил вице-адмирал за городом, и добираться через ледяной туман самостоятельно Рубидии пришлось бы долго, такси в городе поймать сразу было сложно, но сейчас она чувствовала себя неуютно. Всё-таки она предпочла бы не участвовать