Потерянное эхо - Фарха Таннба

Потирая ушибленный локоть, она с трудом поднялась, нетвёрдым шагом вышла из мастерской. Привычным движением выключила свет, но так и не обернулась, чтобы даже случайно не увидеть красного — окровавленного — полотна. И лишь в гостинной, в кресле возле стола она наконец пришла в себя, успокоилась и заснула, не раздеваясь.

Все последующие дни Рубидия пыталась вернуться к рутине. Просто жить, просто стряхнуть с себя непрошеные кошмары и воспоминания. Просто убедить себя, что всё не так, как двадцать лет назад, и дождаться возвращения Эрсина. Не просто же так он пережил Великую войну, остался при всех конечностях и даже не потерял зрение после того, как его сбили. Не просто же так у неё есть только слова Мейтнера и нелепые слухи, а Мейтнер мог ошибиться, мог чего-то не понять или не так воспринять.

Красные крылья — как вечный вызов всему миру. Ей как раз привезли подходящее полотнище, оно наконец достаточно плотное для восстановления перепонки… Майстерин Гаусс даже заставила себя раскроить его в один из вечеров и начать пришивать, хоть каждый стежок и каждый мазок кистью с пропиткой давался ей с трудом.

Утро и день — лекции в Университе, работа в лаборатории. Глаза студентов, родившихся в мирное время.

Вечер — побег от воспоминаний и ненавистных крыльев. Встречи, разговоры, попытки узнать о судьбе Эрсина что-нибудь ещё. Уже не от Мейтнера, от других людей, которым Рубидия доверяла чуть больше.

Нынешний инженерный маг при правительстве защитил майстерскую работу под её руководством семь лет назад, но до сих пор помнил свою наставницу и не отказал ей в небольшой услуге. Как только пришли вести из Телима, Рубидию ждало новое потрясение: адмирал Илаи всё-таки выжил, был ранен и попал в плен. Телимцы даже предлагали обменять авиарского адмирала на другого пленника, уже пару лет томившегося в деймарской тюрьме, но о личности и роде деятельности этого человека её воспитанник умолчал — сами, мол, понимаете, дела и люди государственной важности.

Уже лучше, но по-прежнему недостаточно. Однако Рубидия не сдавалась, попросту не привыкла сдаваться, и потому продолжала поиски, кроила расписание, выдирала время у сна и отдыха, и наконец удача ей улыбнулась.

Почётная золотая майстерин Иссаэль была очень рада встретиться со своей старой подругой, посидеть с закатным чаем, заваренным руками Рубидии, поговорить обо всём, как бывало раньше. Правда, обо всём не получилась: Иссаэль по праву считалась одной из лучших менталисток коллегии, и скрывать от неё свои чувства майстерин Гаусс никогда не удавалось.

— Не уверена, что тебя это обрадует, но адмирала обменяют, — ответила Иссаэль раньше, чем Рубидия успела задать ей вопрос. — Считают, что в любом случае адмирал в руках телимцев опасней, чем скомпрометированный шпион на свободе. Решение уже окончательное. Адмирала Илаи обменяют, а затем будут судить за государственную измену.

Под проницательным серым взглядом темноволосой подруги, в аккуратных кудрях которой до сих пор не серебрилась ни единая седая нить, не получалось юлить и избегать вопросов, которые жгли язык. И Рубидия, отставив чашечку с недопитым чаем, спросила прямо:

— Есть ли шансы, что Эрсина оправдают?

— Эрсина… — как будто с мягким укором качнула головой Иссаэль, — Насколько мне известно, ситуация считается однозначной, и доказательства его вины неоспоримы. Суд станет чистой формальностью, даже судебного мага назначили всего одного.

Рубидия аж поперхнулась.

— Одного?! Не триумвират?! Речь же о государственной измене!

Но гостья лишь развела руками.

— Я же говорю, Руби, решение уже принято. Окончательно.

И только сейчас майстерин Гаусс поняла, что же на самом деле Иссаэль имела в виду. Адмирала Илаи обменяют вовсе не потому, что он может раскрыть врагу какие-то важные сведения, даже ненароком. Эрсин неплохо умеет сопротивляться ментальной магии и ничего не расскажет под пытками, но захват Сильты провалился, и пленённый адмирал кому-то показался подходящей кандидатурой на роль виновника поражения.

И всё же Рубидии отчаянно не хотелось верить в предательство адмирала Илаи. Ну не складывалось всё, что она знала, в единую картину. Мстить за погибших в Сильте родных предательством Республики, расплатиться за своё желание смертями мальчишек, которые застали Великую войну младенцами или вовсе не успели родиться, пока телимские и деймарские войска сидели в окопах, а артиллерия стирала города с лица земли, да ещё и двадцать лет спустя… Нет, это совершенно не было похоже на Эрсина, иррационально винившего в смерти близких только себя — за то, что не оказался рядом, не сделал хоть что-то, не успел, не спас.

— Неважно, поступил бы он так или нет, — тихо заметила Иссаэль, — важно лишь то, что нужна жертва, которая не сможет оправдаться.

Не сможет, а Эрсин ещё и не захочет.

— Это будет его выбор, — отчеканила золотая майстерин, вновь подслушав мысли Рубидии, которая та и не пыталась скрыть.

— Но ведь не только он сделает свой выбор, — Рубидия стиснула в руках несчастную чашечку, стараясь, впрочем, не сломать её, и впилась взглядом в Иссаэль: — Исса, ты же можешь выбрать наблюдателей для суда.

— Могу, — кивнула Иссаэль, — могу даже попросить кое-кого выдвинуться самостоятельно, но эта кандидатура тебе едва ли понравится.

Исса, почти всегда невозмутимая и спокойная, как и положено принадлежащим к Золотой коллегии, демонстративно скривилась, будто ей пришлось разгрызть целый лимон, причём не просто кислый, а недозрелый и потому горчащий. Но Рубидия и без того поняла, о ком речь.

— Госпожа Танненхольц, неужели вы и впрямь готовы встретиться со своим бывшим мужем? — Иссаэль терпеть не могла эту фамилию, но увы, замуж она вышла раньше, чем получила майстерскую повязку и начала судебную практику. Поэтому после развода, который она получила не без активной помощи Рубидии, ей так и пришлось остаться майстерин Танненхольц.

— Ох, Руби, исключительно из моей огромной к тебе любви, — жеманно ухмыльнулась ей Иссаэль и как ни в чём ни бывало потянулась за вазочкой с печеньем. — Только ты мне потом обязательно расскажешь, хорошо? Каждая ваша встреча — это нечто, достойное отдельной саги и памяти в веках…

— Да уж, — невесело согласилась Рубидия. Вот только за половину этих встреч и собственное поведение майстерин впоследствии не могла вспоминать без стыда.

Иссаэль улыбнулась ей, но теперь уже мягко и по-доброму.

— Руби, прости меня, пожалуйста. Шутка вышла так себе, но он тот, кого ни один здравомыслящий человек и ни один менталист не сочтёт твоим сторонником. Слишком многие помнят вашу встречу, когда вы с ним друг друга поливали наукоподобной грязью.

— Исса, я