Потерянное эхо - Фарха Таннба

— Майстерин, я же вам рассказывала, — мягко упрекнула её юлчыларка, но колокольчики в её косичках, кажется, звякнули укоризненно. — Нардуган это день после самой длинной ночи, когда год рождается заново. А Нардуганская ночь — ночь, в которой нет счёта времени, и все явыз кёч… ай, как бы это по-вашему правильно сказать… все создания, которым ваш Творец запретил свободно разгуливать по земле, веселятся за целый год.

— Нечисть, что ли? — нахмурившись, предположила Рубидия. Хотя сказать, что это существа, которым не место на земле… ну, не очень правильно. Не любую нечисть вообще можно считать в полной мере живой. Сгустки эфира, которые усложнились до способности копировать людей или обрели квазисознание, тоже считаются нечистью. Но что у них общего с человеком, чья эфирная структура тела повреждена, чаще всего — необратимо, и потому он не может существовать без лечения и притока эфира извне? А ведь и тех, и других, несмотря на различие природы и происхождения, именуют нечистью и опасаются одинаково.

— Да, нечисть, точно, — кивнула Рубидии юлчыларка и поманила её к себе: — А вы заходите, не стесняйтесь, вы же всё-таки не нечисть… На улице темно и противно, а у меня дома тепло и есть чай.

Всё ещё слегка смущённая, майстерин Гаусс осторожно переступила порог, запоздало коснулась рукой притолки по обычаю странствующего народа и оказалась в уютной прихожей. Рубидия думала, что внутри дома юлчылар должны выглядеть столь же экзотично, как и снаружи, но Тидесбала явно была не самой обычной представительницей своего народа и свой дом обустраивала, руководствуясь только собственными вкусами. Обычный шкаф для одежды, светлые обои, полка для обуви — вот только неброские сапожки, стоящие на ней, были непривычного для Рубидии кроя, да и по узорам на них, выполненных металлизированной нитью, струились слабенькие потоки эфира.

— Проходите же в гостинную, майстерин, не стойте на пороге, — насмешливые нотки в голосе Тидесбалы заставили Рубидию смутиться. Она сняла пальто и дорожные сапоги, почти незаметные под широкой тёмно-красной юбкой, осторожно шагнула в коридорчик, на стенах которого висели какие-то листы с красивыми крупными надписями, сделанными тушью на незнакомом Рубидии языке.

Гостинная выглядела почти обычно. Простая, но добротная мебель, мягкое кресло с пледом, ковёр и крупные подушки, книги, составленные в шкафу и небрежно брошенные на стол или даже на пол рядом с креслом. И тонкий аромат каких-то цветов, пробивающийся через благовония и запах травителей для металла, знакомый любому артефактору. Рубидия без труда могла представить, как Тидесбала приглашает сюда гостей или обсуждает особенности заказанного артефакта или простого украшения с клиентами, чтобы озадачить их неформальностью обстановки. Это было бы вполне в духе Ут-Кызы.

Пока майстерин осматривалась, взгляд её привлекло окно, захваченное странным растением… или несколькими растениями сразу. Над жёсткими ярко-зелёными листьями перемешались корни, мелкие листья, стебли и ярко-фиолетовые, блестящие цветы причудливой формы. Красивое создание, но странное и очень беспорядочное.

“Под стать хозяйке,” — мысленно хихикнула Рубидия, внешне оставаясь невозмутимой.

— Майстерин, вы будете пить чай? — окликнула её Тидесбала, уже держа в руках небольшой поднос с чайником и двумя пиалками. — Я его как раз заварила, а вы так вовремя заглянули…

— Простите, Ут-Кызы, но я, наверное, откажусь. — Хотя запах напитка казался весьма интересным, Рубидия не чувствовала, что вправе пользоваться гостеприимством бывшей лисентирин. Не после всего, что произошло между ними в прошлом году…

Поставив поднос на ковёр рядом с креслом и окном, Тидесбала в ответ пожала плечами.

— Как хотите, майстерин. А я чай всё равно буду.

Она сдёрнула с кресла плед, подтянула к себе пару подушек и уселась прямо на ковёр.

Рубидия промолчала, не решаясь последовать её примеру, но под внимательным взглядом подошла к креслу и опустилась на краешек. Как назло, заметила на тёмно-красном подоле юбки брызги грязи, и оттого майстерин стало совсем неловко и стыдно перед юлчыларкой. Они обе молчали, пауза затягивалась, и Рубидия, желая прервать напряжённое молчание хоть чем-нибудь, обернулась к подоконнику.

— Что это за растение? — указала она на фиолетовые цветы-мотыльки.

— Которое? — резко обернулась Тидесбала, и косички под перезвон колокольчиков скользнули по её спине чёрными змейками. — А, это орхидея. Красивая?

— Очень, — искренне кивнула майстерин. — Ут-Кызы, похоже, вы очень любите фиолетовый цвет.

— Люблю до безумия. Но это всё равно не самый удивительный экземпляр в моей скромной коллекции, — усмехнулась Тидесбала и поманила майстерин к соседнему окну. — Вот, смотрите, тут у меня кое-кто поинтересней. Настоящая ниханьская орхидея-фууран!

Юлчыларка указала на небольшой кустик, посаженный в широкий горшок на вершине моховой кочки. Жёсткие узкие листья, растущие внахлёст друг на друга, изгибались серпом, их покрывали широкие жёлтые пятна.

— Кажется, ей не очень хорошо, — осторожно заметила Рубидия, намекая на нездоровую желтизну цветка, но Тидесбала отмахнулась от её слов.

— Если вы про цвет листьев, то нет, всё в порядке, эта орхидея и должна растить двухцветные листья. Знаете, как называют такую окраску в Ни-Хань? “Полосы тигра”, потому что листочки и сами растения как будто становятся полосатыми. Но я думала, что вы несколько внимательней. Присмотритесь же к ней, ну? Видите?

Несмотря на восторженное щебетание бывшей лисентирин, Рубидия никак не могла понять, что именно она должна заметить. В растениях она разбиралась слабо и с трудом отличила бы, наверное, цветок кактуса от какой-нибудь особо экзотичной питомицы Тидесбалы.

— Не заметили? — разочарованно поймала взгляд Гаусс юлчыларка и тяжело вздохнула: — Майстерин, ну посмотрите же на потоки эфира!

Рубидия подчинилась, всмотрелась в текущий через растение эфир и чуть заметно нахмурилась. Удивительное дело: потоки, как и положено, текли через растение и все его боковые розетки, проходили через корни и листья, но не рассеивались, а тонкой паутиной тянулись куда-то вдаль.

— О, теперь вы видите, — довольно подытожила Тидесбала и тут же ответила на вопрос, который майстерин даже не успела задать: — У этой фууран потоки эфира идут от материнского растения ко всем дочерним розеткам, даже если их отделить и посадить отдельно. Представляете, все кустики такой фууран связаны в единую эфирную сеть!

— Ну, а если новая орхидея вырастает из семян, связь должна нарушиться. Семена обязательно имеют замкнутый эфирный контур, который изолирован от внешних потоков, — возразила ей Рубидия.

Но юлчыларка не собиралась сдаваться.

— Именно эта разновидность фууран семенами не размножается. Она абсолютно стерильна и не даёт завязи. Именно поэтому все отдельные растения этой формы, которые существуют или когда-либо существовали, связаны друг с другом и с тем самым первым кустиком, выращенным для