Сталин. Дело Кирова - Роман Котик

Дроздов находился в управлении с 16:00 до 17:20, принимал сообщения, затем выехал в Смольный.

— Кто видел его в управлении?

— Дежурный.

— Один?

— И телефонистка.

— Фамилии.

Медведь посмотрел в лист.

— Не указаны.

— Значит, это не алиби. Это бумага без свидетелей.

Агранов закрыл папку.

— Товарищ Сталин, у нас есть убийца, задержанный на месте. Дроздов — должностное лицо, которое обеспечило первые меры.

— У нас есть убийца. И есть люди, которые после выстрела слишком быстро обеспечили порядок.

— Какой порядок?

— Тот, где оружие увезли, кабинет изъяли, свидетеля повезли отдельно, а слово «центр» появилось раньше основания.

Агранов не отвёл глаз.

— Вы считаете, что управление скрывает след?

— Я считаю, что управление торопится закрыть вопрос.

— Это разные вещи.

— Поэтому вы ещё стоите здесь.

Молотов записал 2 слова. Орлов заметил движение карандаша и продолжил:

— Пакет, Вячеслав Михайлович.

Молотов положил пакет на стол Кирова. Сургуч треснул под ножом не сразу. Бумага была плотная, московская. Внутри лежали 3 листа: проект сообщения для закрытого совещания ленинградского актива, список тезисов и короткая записка без подписи.

Молотов прочитал первый лист. Потом передал Орлову.

Орлов прочитал шапку: «О политическом значении убийства товарища Кирова». Ниже — 6 пунктов. В 3-м стояло: «организованный зиновьевский центр в Ленинграде». В 5-м: «ускорить выявление связанных с ним лиц». В конце — строка: «Товарищ Молотов докладывает после согласования с товарищем Сталиным».

— Когда составлено? — спросил Орлов.

Молотов посмотрел на оборот.

— Ночной набор. Даты нет.

— Кто принёс в секретариат?

Молотов взял записку. Прочитал.

— «По ленинградским материалам. Срочно. Передать В. М.»

— Подпись?

— Нет.

— Значит, это не настоящий документ. Это чья-то попытка подделать его

Агранов сказал спокойно:

— Формулировка соответствует оперативной линии.

— Чьей?

— Следствия.

— Следствие у вас пишет материалы без даты и подписи?

— Это проект.

— Проект чего?

— Выступления.

— Кто должен был выступать?

Агранов молчал.

Молотов ответил:

— Я.

— С формулировкой, которую я не видел.

— Для согласования, — сказал Молотов.

— Для согласования пакет несут мне. Для готового выступления — вам.

Молотов снял очки. Положил на лист.

— Исправлю порядок.

— Надо не порядок исправлять. А источник.

Орлов подвинул лист Агранову.

— Кто написал «центр» здесь?

Агранов посмотрел на строку.

— Формулировка взята из поступивших материалов.

— Из каких?

— У меня в папке.

— Открывайте.

Агранов разложил 4 листа на столе. Первый — выдержка из допроса Николаева. Второй — справка по задержанным. Третий — объяснение сотрудника охраны Смольного. Четвёртый — выписка из прежнего дела по бывшим зиновьевцам.

Орлов взял первый лист.

— Это не протокол.

— Выдержка.

— Я просил протоколы.

— Полные протоколы перепечатываются. Здесь существенное.

— Существенное определяю я.

Агранов чуть наклонил голову.

— Слушаюсь.

Орлов читал выдержку. Николаев «подтверждал» связь с бывшими зиновьевцами. «Враждебное настроение». «Разговоры о необходимости решительных действий». Потом строка: «центром недовольных являлась группа при бывших работниках аппарата».

— Это его слова?

— Записано с его слов.

— Вопрос где?

Агранов молчал.

— Вопрос, после которого он сказал «центр».

— В выдержку не включён.

— Почему?

— Сокращено для срочности.

Орлов положил лист рядом с московским проектом.

— В московском проекте «организованный зиновьевский центр». В выдержке — «центр недовольных». В протоколах ночью слова не было. Теперь оно есть в выдержке без вопроса.

Агранов не изменился лицом.

— Подлинный протокол снимет вопрос.

— Или поставит его.

Медведь стоял у шкафа. Чудов у двери. Молотов у стола. Все смотрели на 2 листа: московский проект и ленинградскую выдержку.

Орлов взял второй лист.

— Справка по задержанным. Кто составлял?

— Управление.

— Фамилия.

Медведь сказал:

— Дроздов.

Орлов положил лист обратно.

— Хорошо.

Агранов поднял глаза.

— Товарищ Сталин?

— У Дроздова богатое утро.

Никто не улыбнулся.

Поскрёбышев вошёл без стука. Остановился у двери.

— Товарищ Сталин. Комендант Смольного.

— Пусть войдёт.

Комендант был сухой, пожилой, с узким лицом. Фуражку держал в левой руке, правой прижимал к боку 2 журнала.

— Фамилия.

— Лебедев, товарищ Сталин. Комендант здания.

— Журнал постов.

Лебедев подал первый журнал. Орлов не взял.

— На стол.

Комендант положил журнал рядом с проектом Молотова. Раскрыл на 1 декабря.

— Читайте пост у коридора Кирова.

Лебедев провёл пальцем по строкам.

— 15:00 — пост принял Борисов. 16:00 — пост на месте. 16:25…

Он остановился.

— Читайте.

— 16:25 — Борисов вызван к телефону.

— Кем?

— Не указано.

— Кто записал?

— Дежурный по постам.

— Фамилия.

— Карпов.

— Где Карпов?

— В здании.

— Вызвать.

Лебедев кивнул.

— Дальше.

— 16:30 — выстрел. 16:32 — убийца задержан.

— Кто стоял на посту в 16:30?

Лебедев посмотрел в журнал. Потом на Медведя.

— В журнале не указано.

— Значит, пост был пуст.

— Возможно, был подменён.

— Кем?

— Не указано.

Орлов закрыл журнал.

Тишины не было. В коридоре кто-то передвинул стул, за стеной щёлкнула дверь, внизу заговорили сразу несколько человек. Но у стола никто не произнёс ни слова.

— У нас есть убийца, — сказал Орлов. — Есть пустой пост за 5 минут до выстрела. Есть кабинет, изъятый Дроздовым. Есть оружие, увезённое Дроздовым. Есть Борисов, которого увезли и убили. Есть «центр», который появился раньше вопроса. Я хочу видеть Дроздова.

Медведь сказал:

— Его уже вызвали.

— Когда?

— 10 минут назад.

— Он в здании?

— Да.

— Почему не здесь?

Медведь повернулся к сотруднику у двери.

Тот вышел. Вернулся быстро.

— Товарищ Медведь… Дроздов у товарища Агранова был. Потом пошёл в комендатуру.

Орлов посмотрел на Агранова.

— У вас?

— Он приносил справку.

— Какую?

— По охране коридора.

— Где справка?

Агранов открыл папку. Достал лист.

Орлов взял его сам.

Справка была короткая. Пост Борисова снят по служебному вызову. Причина вызова — «уточнение пропуска». Внизу подпись: Дроздов. Время составления — 07:50.

— Справка составлена сегодня утром, — сказал Орлов.

— Да.

— После того как стало известно, что тормоза у машины Борисова перерезаны.