Сундучок мертвеца - Дарья Сергеевна Гущина

— Нет, — он потянулся за кружкой с чаем. — Маль, ты же непосвящённая и можешь использовать только общеизвестные знаки. К глубинным знаниям у тебя доступа не было никогда, а это именно из глубинных и очень сильных. Давай попробуем.

— И что тут написано? — у меня снова зарябило в глазах.

— Открой два последних разворота.

Я прислонилась к столу, открыла нужные страницы, вчиталась в перевод... Горюша, читавший из-за моего плеча, восхищённо пискнул.

— Спасибо, Горюш, — сосед улыбнулся.

— Ну... — я снова просмотрела перевод. — Такое усиление — двоякое действие. Оно может увеличить именно силу — твою, которую поглотит «ловец». И тогда его хватит не на полгода, а на три месяца.

— Или усилит твои наговоры, — возразил Бреннар. — И тогда на создание «ловца» потребуется не полгода, а три месяца.

— У нас ищейский металл, — напомнила я. — Он быстрее впитывает наговоры, и «ловец» будет готов не через полгода, а примерно через три месяца.

— То есть со знаками — через полтора, — поправил сосед.

— И как давно ты это придумал? — я прищурилась.

— Когда услышал про полгода, — он усмехнулся. — Мне и тут на свободу раньше хочется. Ничего удивительного.

— Но это и другим ребятам подспорье — быстрее уйти с грани безумия или вернуться в общество, — осторожно намекнула я.

— Подпишу любую твою бумагу и передам права, пользуйтесь, — снова посерьёзнел Бреннар. — И над другими знаками подумаю. Можно же и углубить и укрепить «ловца», так? Чтобы он вмещал больше силы? Подберём сочетания.

— По-настоящему важные вещи всегда придумываешь для себя. И только потом понимаешь, что они необходимы другим, — я снова посмотрела на вязь: — И как это воспроизводить, если у меня сразу рябит в глазах? Это очень сложные сочетания, а мне их отливать в металле. Как вы их запоминали?

— Руками, — он встал. — Ты же ремесленник, у тебя «ручная» память. Садись и пиши.

Я села за стол, взяла чистый справочник и обернулась:

— Горюша, неси серебро. Если у нас мало, то соседское тоже. Брен не обидится, да? Опыт так опыт. Серебро — единственный металл, близкородственный ищейскому.

Змей радостно упорхнул за добычей, а передо мной повис первый знак, свитый из праха.

— Не смотри на лист, — Бреннар остановился за моей спиной. — И пиши крупнее. Сначала отдельно друг от друга, обозначая места сцепок. Потом по кускам соберёшь в одну строку.

— А тебе ничего не будет — за то, что знаниями разбрасываешься? — я глянула на второй знак.

— Так ты под клятвой, — отозвался сосед. — А мы работаем. И никому, кроме младших близнецов, это не понадобится.

Мне потребовался почти час, чтобы безошибочно воспроизвести вязь. Горюша за это время завалил рабочий стол мешочками с серебром и снова обвился вокруг кристалла. Он очень устал, восстанавливая свою прежнюю мелкую форму, и с непривычки промёрз в море. Как вернулся — так и спал на тёплых силовых кристаллах почти круглосуточно.

А ещё через час на столе лежало пять серебряных заготовок — с крупными знаками, совсем не для красоты, зато без ошибок. Я пролистала справочник по «ловцам», подбирая наговоры быстрого действия. Не ждать же месяц, как после первого этапа работы, когда сложные наговоры впитаются в металл. И мне интересно, и Бреннар изнывает от любопытства, хотя очень пытается это скрыть.

— Сколько у тебя «ловцов»? — он заглянул в записи через моё плечо. — Всего?

— Много, — я отложила первый справочник и взяла второй. — Все люди разные, и «ловцы» для них требуются тоже разные. Есть общие, есть уникальные, которые я делаю по результатам исследования чистой силы и ношению первого «ловца». Общих тоже много — простые и сложные. Простых одних штук десять — для тех, кто на грани безумия, кто на полпути, кто только почуял... И прочее.

Я выбрала самые простые наговоры и надела перчатки:

— Через три-четыре часа всё узнаем.

— Так долго? — разочаровался сосед, снова плюхнувшись в кресло.

Я насмешливо подняла брови:

— А ты это сочетание придумал за полчаса в мастерской? Большие дела быстро не делаются. И это простые наговоры. Вечером я использую другие, для первого этапа сложных «ловцов». Которые впитываются в металл несколько дней. Ты же с «ловцом» не торопишься? Придать форму ищейскому металлу можно только один раз, а у нас его мало.

На серебро легла записка: «Скоро ужин. Брен останется?» Тайя и тренировалась, и развлекалась. Писала мне записки по любому поводу — просто так, ради маленького почтового чуда.

— Сходи на кухню, порадуй ребёнка, — я бросила записку в ведро. — Скажи, что остаёшься ужинать. Для тебя Тайя особенно расстарается.

Бреннар фыркнул, и с его ладони исчез праховый шар. Лентяи...

— Я помешаю? — поинтересовался он.

— Да нет, — я сжала в ладонях первую заготовку. — Только молчи.

Я уже поняла, что сосед здесь вдохновлялся — рисовал беспрерывно. Заготовки, кристаллы, склянки, Горюшу, сундуки с ремесленными сокровищами, ходики, стопки книг с закладками-языками...

— Души много, — пояснила вчера Тайя, когда помогала мне убирать мастерскую. — Можно тут я позанимаюсь? Точно новые наговоры получатся.

И лишь бы на пользу. Мне не жалко.

Я закончила, когда ходики пробили шесть. Убрала заготовки в подготовительный сундучок, завела ходики на пять часов — Тайе по-прежнему требовалась подпитка, — и сняла перчатки.

— Уже всё? — очнулся Бреннар, поднимая глаза. — Ужин?

— Нет, поучительная история, — я сняла фартук и почистила его наговором, убрала вместе с перчатками в шкаф. — Хватит с ней тянуть, ты созрел.

Тёмные глаза сразу стали подозрительными:

— Для чего?

— Сам поймёшь, — я быстро вытерла стол и помыла руки. — Или просто послушаешь историю про одного известного в Сером городе человека. Которую знает только очень ограниченный круг людей.

Сосед поднялся с кресла и, оставив там справочник, последовал за мной. Я отметила его напряжённый вид и напомнила:

— Смотрителям я ничего не обещала. Ищи и находись. Тебе и полезную мысль подбросить нельзя? Сам силком впихиваешь — а мне нельзя?

— Меня звание обязывает, — он скривился. — И ещё долго обязывать будет. Половину жизни в мусорное ведро не выбросишь. И храм от меня никогда не отцепится, как и от тебя. Старшими смотрителями не разбрасываются.

— Но теперь ты имеешь полное право отказать, — я открыла дверь на лестницу, — и выбрать дело по душе. Или сразу предложить смотрителям то, что тебе интересно, и тогда будет повод отказаться от остального: ты занят. В таких условиях с ними можно работать. Даже нужно. Лучше с теми, с кем хочешь, чем с кем попало. Сам же сказал, нам