Сундучок мертвеца - Дарья Сергеевна Гущина

— Повезло. Но ближайшие несколько лет я хочу, чтобы мне с ним везло подальше от него, — проворчал Бреннар.

Я посмотрела на хмурое соседское лицо и спрятала ухмылку. Когда-то я думала примерно так же, но время всё расставило по своим местам. Или поймёт, или нет. Но мне казалось, что поймёт, когда поверит в свою окончательную безнадзорность и успокоится. Или, наоборот, сначала успокоится, а потом поверит и снова успокоится.

Мы поднялись на третий этаж и свернули в правый рукав коридора. Справа — спальни, а слева — всего два помещения: закрытая дверью ванная и крохотная кладовка. Я отдёрнула штору, вошла в пустую кладовку, провела пальцами по стене, вычерчивая знаки, и каменная кладка поплыла, превращаясь в обычную ткань.

— Заходи, — я приоткрыла штору. — Быстрее, тут сложные наговоры и предметы особой сохранности.

Бреннар скрылся за шторой. Я нырнула следом и сразу же, прочертив знаки, вернула на место стену. В длинном узком коридоре разгорелись серебристые светильники, озаряя закрытые чехлами полотна.

— Семейная галерея? — огляделся сосед.

— Первая часть, — я направилась в конец коридора. — Но тебе и она без надобности. Я расскажу об одном человеке, который нам седьмая вода на киселе — что-то вроде приёмного внучатого племянника мужа троюродной бабки. Но он создал нашу семейную галерею, поэтому его портрет тоже здесь есть.

— Силд Мни мен? — неожиданно догадался Бреннар, поглядывая на полотна. — Весь твой дом в его ранних работах.

Я кивнула, снова пряча улыбку. Точно созрел. Осталось слегка подтолкнуть, чтобы больше не сомневался.

В конце коридорчика, на короткой стене, рядом висели всего две картины. Я аккуратно сняла чехол с первой, и на нас недовольно, словно щурясь от внезапного света, посмотрел рыжеватый парень лет двадцати пяти — глазастый, длинноносый, веснушчатый, ушастый, но при этом очень обаятельный.

— Силд Мнимен, — сосед улыбнулся. — Забавно самоизобразился.

— Нет, это силд Ду мнар, — я взялась за чехол второго полотна. — Старший брат нашего художника. Старший близнец. А вот силд Мнимен.

Бреннар впился взглядом во второй портрет. Где был изображён, казалось бы, тот же парень — те же возраст, нос, лопоухость, веснушки. Только первый был одет как мастер-ремесленник — рубаха на шнуровке, штаны, серый кожаный фартук и перчатки, а второй кутался в тёмно-коричневый смотрительский плащ.

— Мало кто знает, что их было двое, — я перекинула чехлы через плечо. — Пока младший восстанавливался в храме Небытия, старший трагически погиб в том возрасте, в котором изображён на портрете. Один неудачный опыт — и дом развалился на куски. Из храма силда Мнимена забрала моя прабабушка, чтобы и кров дать, и помочь выбрать дело по душе. И уже тогда он рисовал каждую минуту и всё, что попадалось ему на глаза. Не знаю, почему в истории силд Думнар не сохранился: о младшем знают все, а вот о старшем вообще не говорят. Но мы знаем. Помним. И передаём память.

Сосед сосредоточенно ощупывал взглядом портреты в поисках отличий — и находил.

— Отличий немного, — заметила я. — Братья очень похожи. Силд Мнимен — случай простой. Он выпустился из храма в семнадцать лет в звании младшего смотрителя, а через полтора года с него сняли надзор, и он сразу влился в общество. Если покопаешься в архиве, найдёшь его дело. Но как о смотрителе о силде Мнимене не говорили — он быстро сделал себе имя как художник. Ну и то, что он — младший близнец, тоже потерялось в истории.

Бреннар молчал, только вновь и вновь не то отличия в портретах искал — не то себя.

— Ты говорил, твоё увлечение — это несерьёзно, — я тоже посмотрела на силда Мнимена. — А может, наоборот, Брен? Серьёзно — это не только то, чем мы зарабатываем на жизнь. Серьёзно — это то, что спасает нас от безумия и жизненных проблем. Дело, в которое мы вкладываем душу, чтобы сделать счастливыми себя и близких людей. А наш сложный мир — чуть лучше. Думай. Изучай.

Я отступила в сторону.

— Можно посмотреть остальные? — очнулся сосед.

— Конечно, — я кивнула. — Но у нас полчаса.

Он, аккуратно стягивая чехлы, пошёл вдоль правой стены, а я вернулась в начало коридора и сняла чехол с крайнего полотна слева. Я давно хотела тебя навестить — извини, столько дел навалилось... Женщина с полотна улыбнулась — открыто, до бро, мудро. Короткая пушистая коса через плечо, завитки светлых волос вокруг тонкого лица, рабочая рубаха, серый фартук и перчатки, невероятный свет из добрых глаз.

Бреннар, дойдя до картины, повернулся, удивлённо посмотрел на полотно, на меня, снова на полотно...

— Не найдёшь, — хмыкнула я. — Мы даже ростом одинаковые — самые мелкие в семье. Это моя прабабушка, Дальна ра. Бабушка отца.

Наверное, ему не повредит ещё одна поучительная история. И мне хочется об этом поговорить.

— До семи лет я мечтала о смотрительстве, — я улыбнулась прабабушке, — хотела такой же посох, как у мамы, и такой же плащ. Плащи я обожала уже тогда и почему-то люблю до сих пор. А Небытие из меня лилось так, что отец сразу поставил на мне крест. Все заготовки превращались в прах. Вообще ничего не получалось. В это же время мама решила, что я достаточно взрослая, чтобы познакомить меня с предками.

Я коснулась картины — и нарисованных ладоней, затянутых в перчатки.

— Всё для меня изменилось, когда мама рассказала о прабабушке и добавила: «Вы похожи во всём». Резко, в момент, я вдруг поняла, что не нужны мне ни посох, ни плащ. Я хочу такой же фартук. Перчатки. Хочу походить на неё — во всём. До сих пор не знаю, что это было. То ли душа проснулась. То ли прабабушка подсказала — они-то там, в Небытии, знают, что ждёт нас здесь. Мы ещё не поняли, а она уже знала о проклятии родового Небытия. И наша с ней первая встреча здесь меня спасла. Весь день я проходила под впечатлением, а вечером, когда взрослые разошлись отдыхать, я позвала Ледена, и мы с ним затеяли наше первое дело.

Сосед весело фыркнул.

— Детям запрещали находиться в мастерских без взрослых, но как доказать отцу, что я готова к ремеслу, если в руках всё рассыпается? — продолжала я. — Только укротить Небытие и сделать хоть что-нибудь. Мы выбрали пятую мастерскую, чтобы успеть удрать через веранду, Леден караулил у шторы, а я работала. Он жутко боялся, что нас поймают, но друг на то и друг, чтобы не только в догонялки играть, но и спину прикрыть.

— И когда у тебя получилось? — с