Диспноэ - Юлия Арвер

– Он?

Алан позволил демонице отвести глаза и изучить фото. По ее злобному лицу невозможно было понять, узнала ли она кого-то.

Дав суккубу фору в несколько секунд, Алан сжал пальцами ее подбородок и дернул вверх, вынуждая смотреть себе в глаза. Она крепко зажмурилась.

– Открывай глаза, иначе выстрелю еще несколько раз. Будет больно, – процедил он, одной рукой выхватив пистолет и прижав дуло к виску демоницы.

Та захныкала от безысходности и открыла глаза. Связь восстановилась.

– Ну?! Узнала?! – рявкнул Алан, и Ник замер, позабыв о головокружении.

– Да. Тот, что слева.

– Герман, – выдохнул Ник и расхохотался под недоуменным взглядом Алана.

Глава 21. Лишние люди

Лиза ненавидела особняк Верещагиных, хоть и знала, что однажды обязательно его унаследует. Вот такая несправедливость: заранее владеть домом, на порог которого тебя не пускали уже много лет.

Лиза помнила эти стены на удивление четко, будто только вчера вышла за ворота со скандалом, послав на хрен отца, мачеху и дворецкого заодно. Кстати, тот самый дворецкий сегодня встречал их с Кириллом. Стоило ему разглядеть, кто явился вместе с будущим женихом младшей княжны Верещагиной, бедняга замер как вкопанный.

– Елизавета Михайловна? – выдохнул Иннокентий-как-его-там-по-отчеству, поспешно открывая калитку.

– Сюрпри-из, – протянула Лиза, ничего не объясняя. Дурацкий страх обгладывал изнутри, не позволяя думать ни о чем, кроме задыхающейся сестры. Лиза ненавидела Варю, но смерти ей никогда не желала.

– Елизавета со мной, – тут же пояснил Кирилл. – Отведите нас к Варваре. Как она?

Дворецкому не пришлось повторять дважды.

Он припустил так быстро по мощенной плиткой дорожке, будто в паспорте допустили ошибку, и возраст у него оказался лет на двадцать моложе.

– Ох, Ваше сиятельство, мы все так напугались. У княжны затруднилось дыхание, и она расплакалась от страха, отчего дышать стало еще труднее. Благо, Его сиятельство Михаил Юрьевич позаботился о семье заранее и купил для княгини и княжны защитные амулеты. Они помогли отразить атаку.

– Неужели полностью избавили от воздействия? – обалдел Кирилл, и Лиза его понимала. Талисманы хоть и помогали, но без защитных тату не смогли бы справиться с таким сильным ритуалом, еще и с привязкой к конкретному человеку.

– Не полностью, увы. Княжна по-прежнему плохо дышит, но, кажется, смертельная опасность уже миновала. У нее сейчас семейный доктор.

Лиза выискивала внутри привычное злорадство, ведь сестра наверняка обделалась от страха, как и папаша с мачехой, но не находила. Несмотря ни на что, Варя оставалась родной кровью, и Лиза искренне радовалась, что та не умерла.

Дом будто сжался вокруг них, заключил в обманчиво-уютные объятия коридоров и сдавил до хруста ребер. Лиза помнила эти стены, но они изменились за последние годы. Другая отделка, другие ковры, новая мебель и новые картины. В этом особняке как будто заблудилось девятнадцатое столетие и позабыло уступить место будущему.

Не сбавляя шага, Кирилл набрал номер Милы и, дождавшись ответа, описал ей задницу, которая настигла Круг там, где не ждали. Ведьма пасла ненаглядного Тимура, Ника и Алана она давно потеряла из виду, поэтому пообещала Кириллу прислать к ним свою заместительницу.

Варя по-прежнему занимала ту самую спальню с эркером. В другом конце коридора щерилась закрытой дверью старая комнатка Лизы. Маленькая коробочка с окном, которая хоть ненадолго, но стала ее крепостью. Правда, не защищала от монстров, что преследовали во снах и воспоминаниях.

Прежде чем шагнуть внутрь, Лиза сделала глубокий вдох, поймав полнящийся сомнением взгляд Кирилла. Она не слаба! Этот дом однажды будет принадлежать ей, так почему глупый страх отравлял каждый шаг?

Спальня Вари изменилась. Горы мягких игрушек исчезли, вместо обоев с розовыми единорогами стены теперь приобрели окрас топленого молока, а мебель как будто по волшебству перенесли с разворота модного журнала об интерьере.

Варя лежала на кровати – зареванная и тяжело дышащая. Над ней деловито склонился доктор, считая удары пульса, а на мягком диванчике, как воробьи на проводе, сидели отец и мачеха. Они обернулись на вошедших и застыли. Лиза тоже замерла, столкнувшись с неприятным изумлением на лице отца. Она считала, что его пренебрежение слишком привычно, чтобы ранить, но новизна этого дерьмового ощущения не угасла со временем.

– А ты что здесь делаешь? – изумился отец.

– Узнала, что на Варю напали, и явилась позлорадствовать?! – взвилась мачеха. – Даже не мечтай, что с ней что-то случится! Мы ее защитили!

Ухмылка исказила губы Лизы, но все едкие ответы, придуманные по дороге сюда, так и остались на языке, потому что Кирилл ответил первым:

– Мы с Елизаветой ведем дело об убийствах в Круге. Она обязана присутствовать. Это ее профессиональный долг. – Он повернулся к жене отца. – Уж поверьте, с куда большим удовольствием Елизавета спала бы дома, а не сопровождала меня там, где над ней жестоко издевались.

Отец и мачеха вытаращились на него, как на прокаженного.

– Вижу, вы удивлены, что мне известно об ужасном детстве Елизаветы и о грязном белье семьи Верещагиных. Так уж вышло, что у нее весьма доверительные отношения с начальником. То есть со мной.

– Кирилл, подойди, прошу тебя, – пролепетала Варя и протянула руку к жениху. Тому ничего не оставалось, кроме как присесть на краешек кровати. На его лице отражалось ничем не прикрытое сомнение.

– Как она, доктор? – осведомился Кирилл.

– Ох, Кирилл Алексеевич, молодой княжне крупно повезло, что талисманы отразили магическую атаку, – затараторил врач. – Организм очень ослаблен, и восстанавливать полноценную работу легких придется долго, но опасности для жизни больше нет – это главное.

Кирилл сосредоточенно кивнул и выжидающе взглянул на хозяина имения, без слов требуя подробностей. Лиза старалась не смотреть на отца и потому не отрывалась от Вари. Грудь сестры тяжело вздымалась, будто она пробежала марафон, прежде чем плюхнуться в кровать. Из-под шелковой пижамной майки виднелись четыре веревочки защитных амулетов. Если бы они и правда помогли избежать смерти, Кириллу удалось бы спасти весь свой Круг, а не только Агеева и Варю. Увы, Лиза слишком хорошо знала, что амулетам без татуировок не под силу полностью обезвредить настолько мощное ритуальное нападение. Значит, вывод напрашивался всего один.

Пока отец запальчиво рассказывал, как они с женой испугались за Варю, и причитал о любви к дочери, Лиза слушала их сердца. Пульс Вари бился чуть ускоренно, но все же не так, как должен стучать у человека, чудом избежавшего смерти. Где паника, о которой так правдоподобно рассказывал отец? Где страх и радость