Диспноэ - Юлия Арвер

и прилетело воздействие на Тимура. Лиза, как и все остальные опера Первого отдела, днем с интересом наблюдала, как Мила водила той самой монеткой с шеи Агеева над большой картой Российской Республики в поисках нужного места. Суккуб на вопросы о логове ведьм ожидаемо не раскололась. Ульяна хорошо позаботилась о том, чтобы их не сдал чей-нибудь длинный язык. К счастью, монетка Милы оказалась полезней суккуба.

Стоило монетке замереть над точкой на Мшинском болоте, неподалеку от деревни Гобжицы, Мила с Аланом переглянулись так, будто что-то знали.

– Кажется, Ульяна зациклилась на тебе, Милочка, – съязвил Алан. – Решила присвоить место твоего детства.

– Никто из моих теток не стал бы прибегать к черной магии. Они всегда жили в ладу с природой и ни за что не приняли бы к себе такую суку, как Ульяна. Значит, она либо изгнала их с места силы, либо…

– Ставлю на второй вариант. Мне жаль. – Алан посерьезнел и погрустнел. Судя по тому, как поджала губы Мила, она тоже подозревала, что ее теток-ведьм истребили.

Так все и узнали, что она выросла в клане ведьм, живших в полной гармонии с природой и отрицавших цивилизацию больших городов. Мила мечтала о большем, но не решалась уйти. После смерти матери она сбежала и больше не возвращалась. Теперь выходило так, что возвращаться и некуда.

Всего за день они успели объявить Аникеева в розыск, спланировать завтрашнюю операцию захвата и поругаться с Кириллом. Он вернулся из кабинета отца злее ста чертей и тут же объявил Лизе, что она никуда не поедет. Вот тут-то и понеслась. Оба вспыхнули, как спички. Лиза с горечью видела сомнение Кирилла в ней. Он не верил, что она выстоит против Елены Кёлер. Видел в ней слабое звено. Убирал в коробку, как ненужную деталь.

Лиза не могла с этим смириться. Кирилл задел ее и без того слишком чувствительную гордость. С детства Лизе внушали, что она – неудачный эксперимент, сумасшедшая полукровка, недостойная светского общества, нелюбимая дочь, слишком громкая, слишком глупая, слишком неудобная… Слишком много всего случилось за последние пару дней, чтобы Лиза сумела удержать в руках свою ярость. Поэтому их крики наверняка с любопытством слушал весь Первый отдел.

В конце концов Воронцов устал спорить и сдался. Лиза покинула кабинет начальника с видом победительницы, но все еще пыхтя от злости.

– Эй, Лизавета, хватит сверлить взглядом мой бедный плющ. Он скоро загорится. – Голос Алана заставил Лизу вздрогнуть, и она обернулась.

Он казался еще более хрупким в широченной футболке цвета хаки и ярко-оранжевых спортивных шортах. Волосы на макушке Алан собрал в смешной хвостик-пальмочку и перетянул его черной резинкой Лизы.

– Пойдем-ка поедим. Мне скоро выезжать, а бродить по лесу на голодный желудок вредно для здоровья и настроения.

– Я не хочу.

– Хочешь, – отрезал Алан. – Я сварил уху, а в духовке стоит шарлотка. Разве тебе плевать на мои старания?

– Ник поест, когда проспится, – хихикнула Лиза, и Алан подхватил ее улыбку.

Бедолага Ник на целый день выпал из жизни. Под утро действие дряни, подлитой барменом, сошло на нет, отчего он сначала блевал, схватив сильнейшее похмелье, а потом уснул прямо за своим столом. Так и проспал, пока Алан и Лиза, обессилевшие после длинного дня, не засобирались домой. Алан порывался донести беднягу до машины, но Лиза представила, сколько насмешек обрушится потом на Ника, и решила разбудить друга проверенным способом – просто открыла ему пальцами глаза. Тот обложил ее матом, но пришел в себя и кое-как доплелся до машины.

Пока Эмиль вез их в Стрельну, Ник благополучно заснул на плече у Лизы, и в этот раз она решила его не будить. Алан, который был на полголовы ниже Баркалова, с кряхтением вытащил спящее тело из машины и отнес в дом на плече. Лиза не удержалась и сняла это на видео, чтобы поехидничать над Ником позже.

Как бы Лиза не отнекивалась, Алан чуть ли не пинками загнал ее на кухню, где аппетитно пахло ухой. Домовой достал тарелки и деловито забрался на небольшую лесенку, чтобы достать до плиты. Лиза, поджав губы, подумала о своем домовом, который остался в квартире Воронцова. Сегодняшний день выдался слишком суматошным, чтобы перевозить его в дом Алана. В суете Лиза даже ловила себя на мысли, что забывает о вчерашнем взрыве.

«Сейчас, наверное, оба ворчат, что мне не место в штурмовой группе. Предатели», – со злостью думала она, прихлебывая бесподобную уху. Лиза вышла бы замуж за Алана только ради этого – вкусной еды каждый день, готовить которую придется не ей. И плевать, что он годился ей в дедушки. Еще несколько лет, и Лиза будет выглядеть старше него. Увы, демоны перестают стареть, когда их магия полностью раскрывается. Как правило, происходит это немного позже окончания полового созревания. Поэтому Лиза ни разу не встречала демонов средних лет.

– Ты напоминаешь ежа, Лизавета. Надулась, нахохлилась, иголки выставила. И все почему? Потому что о тебе позаботились? Я не питаю теплых чувств к Воронцову-младшему, но сегодня он прав, – сказал Алан, когда его тарелка опустела.

– В чем прав? В том, что пытается задвинуть меня подальше? Я не слабачка. Не надо меня оберегать!

– Разве ты сама не стремилась бы уберечь его от опасности?

Во взгляде Алана появилась та самая хитринка, из-за которой казалось, будто он смотрит прямо в душу.

– Я не устраивала сцен, чтобы он не ехал завтра на болото.

– Потому что знаешь, что он не может не поехать. Воронцов – начальник, дворянин с этой их долбаной честью. Ни ты, ни я не можем представить себе, чтобы он отсиживался за вашими спинами. Как и Нико. Но ты – другое дело.

– Потому что я девушка и поэтому слабее остальных? – буркнула Лиза с таким видом, будто ее сейчас вырвет.

– Потому что он в тебя влюблен, тупица.

Вот теперь Алан смотрел на нее, как на полную дуру. Лиза захлопнула рот и вытаращилась в ответ.

– Как и ты в него. Нет ничего необычного в том, чтобы оберегать того, в кого ты влюблен.

– Чушь не неси, Алан. Я для него – просто девочка-полукровка, которую он пожалел в детстве, – пробормотала Лиза и прикусила язык. Брови Алана в изумлении поползли вверх. Он не знал историю их знакомства. Болтун – находка для хамелеона.

– Какое у вас любопытное прошлое. Обожаю любовные драмы в жизни: и в своей, и в чужой. Однако я как мужчина могу сказать, что во взгляде Воронцова нет жалости. Он смотрит на тебя, словно голодал несколько