За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

— Да всё то, о чём с тобой начали решать, — поморщившись, махнул рукой Диорит. — Ты просто сказал своё мнение и улетел на свой аукцион, а нам всё это пришлось обсуждать. Ты Циркона не знаешь, что ли? А он ведь не один такой.

— Это да, с Цирконом быстро ничего не решить, — согласился Кальцит. Вообще-то, и сам Диорит редко с чем-то соглашался сразу, но Кальцит предпочёл не затевать ненужное обсуждение личностей.

— Нам только вот такой вопрос непонятен: нам сейчас нужно договариваться о гражданстве или о согражданстве?

Вопрос застал меня полностью врасплох — Кальцит всего лишь сказал мне, что рифы хотят перевести наши отношения на более постоянную основу и для обсуждения этого к нам летит делегат от всего племени. Но усилием воли я заставил остаться себя спокойным, как будто именно такого вопроса я и ожидал.

— Гражданство вам не дадут, Диорит, — покачал я головой. — Понимаете, в чём разница — гражданство, оно индивидуально. Гражданин взаимодействует с княжеством напрямую, а с вами так не получится, к вам же обычный чиновник даже зайти не сможет. Для вас единственный подходящий вариант — это согражданственный союз княжества Новгородского с племенем рифов. В этом случае княжество взаимодействует с отдельными рифами только через племя. К примеру, взять тех же Ренских — княжество им даже документы не выдаёт, у них свои карточки члена рода. Они вообще не сообщают княжеству список членов рода — это их внутреннее дело, но при этом род за своих членов полностью отвечает.

— А какие преимущества и недостатки у такого союза? — оба рифа слушали меня предельно внимательно.

— По сравнению с полным гражданством? Например, вы не будете обязаны воевать за княжество. С другой стороны, для приобретения недвижимости в княжестве вам потребуется специальное разрешение князя. Однако приобретать доли в предприятиях вы сможете, так что вопрос вложения денег для вас полностью решится, а больше вам, наверное, от княжества ничего и не надо — во всяком случае, пока. На встрече у Ренских наверняка будут присутствовать поверенные, там вам всё объяснят подробно.

— Если мы заключим союз с княжеством, то сможем продавать наши сплавы вам напрямую?

— Хотите продавать их за ту цену, что мы платим Ренским? — засмеялся я. — Ну, даже не упоминая, что у вас с ними договор на тридцать шесть лет — как вы их нам привозить будете?

— А на вашем дирижабле? — осторожно намекнул Диорит.

— Это дирижабль князя и он выделен нам для конкретной задачи. Мы не можем использовать его по своему усмотрению. Но даже если представить, что мы начали сами доставлять ваши сплавы — за что тогда платить вам столько же, сколько Ренским? Им мы платим за доставку с Рифеев на наш склад, а вы предлагаете нам платить те же деньги, но доставлять самим.

Диорит угрюмо вздохнул, но дальше настаивать не стал — всё-таки рифы вовсе не тупые. И, как оказалось, совсем не дикие, когда понимают, что здесь и сейчас необходимо вести себя прилично.

* * *

— Что случилось, Кеннер? — с удивлением посмотрел на меня князь. — Зачем ты срочную встречу запросил?

— Здравствуй, княже, — поклонился я, без приглашения уселся и объяснил: — Сегодня от рифейских карл прилетел делегат. Они просят о согражданственном союзе с княжеством.

— Что⁈ — уставился на меня князь.

— Племя рифейских карл хочет заключить договор о согражданственном союзе с княжеством Новгородским по образцу договоров с родами, — повторил я.

— И почему ты мне об этом только сейчас сообщаешь⁈ — рявкнул он.

— Потому что я только сейчас об этом узнал, княже, — пожал я плечами, ничуть не испугавшись его гнева. — Они толком не сказали, зачем этот делегат летит. Я им, конечно, давно советовал заключить согражданственный союз, но даже не знал, что они этот вопрос всерьёз обсуждают. Или что они на мой совет вообще обратили внимание.

Князь встал из-за стола и заходил взад-вперёд. Я тоже поднялся, но он раздражённо махнул мне рукой, приказывая садиться, и я сел опять.

— Для нас что изменится? — наконец, потребовал он.

— Если ты имеешь в виду текущие договоры с ними, то ничего не изменится — их эти договоры полностью устраивают. А если вообще, то надо бы у них в Доломитном открыть небольшой расчётно-кассовый центр — они решили перейти на деньги княжества во внутренних расчётах, так что им наличность понадобится.

— Ты их и на это раскрутил⁈ — поразился князь, глядя на меня каким-то новым взглядом.

— Да это они сами решили, княже, — махнул я рукой. — Здесь я ни при чём.

— Не устаю поражаться тебе, Кеннер, — покрутил головой князь, усаживаясь обратно за стол. — Любой на твоём месте стучал бы себя в грудь и рассказывал про свои заслуги и как он всё замечательно организовал, а ты вот, наоборот, от своих настоящих заслуг отказываешься.

— Мне не нужно себе лишние заслуги приписывать, княже, — покачал я головой. — Как есть, так и говорю.

— Вот поэтому люди тебя плохо и понимают, — укоризненно сказал князь. — Ну ладно, я уже давно знаю, что ты постоянно скромничаешь в ущерб себе. Но с рифами ты, конечно, лихо дело провернул. Честно скажу — не ожидал. Вот вообще, даже мысли не было, что сможешь. Нет, даже не надейся, что ты у меня мечным налогом отделаешься. Знаешь, ещё разок-другой так же выступишь и я, наверное, всерьёз задумаюсь, чтобы тебя усыновить.

Похоже, у меня на лице отразилась паника, и он успокаивающе махнул рукой:

— Ладно, не пугайся.

Князь ещё немного что-то поприкидывал про себя, а потом решительно нажал кнопку переговорника:

— Далимир, все встречи на сегодня отменяй и Летовцева срочно ко мне.

Глава 20

Когда госпожа приказала поставить Фрола Воронича исполняющим обязанности десятника, у него и мысли не было, что это будет легко. Действительность оказалась ещё хуже — все ратники десятка были ветеранами с длинным списком исполненных контрактов и со множеством отличий. У всех был, разумеется, первый разряд, и салага со своим недавно присвоенным вторым разрядом, притом не закончивший ещё курсы комсостава, в качестве командира выглядел даже не странно, а просто дико.

Но опять же, Фрол хоть и был молчуном, но с мозгами у него было всё в порядке. Он ни на секунду не поверил, что это была какая-то ошибка или случайность. Ему стало кристально ясно, что его сознательно бросили в воду, а сейчас будут внимательно наблюдать, сможет ли он выплыть или же бесславно потонет. Но после первоначальной паники —