Фантастика 2025-150 - Иван Катиш

дождь. Свет фонарей казался тусклым и туманным, как болотные огни. Потоки воды с ревом лились вниз по улице. Автомобили ползли, как черепахи, а вдали, под мостом, и вовсе образовалась пробка. Светопреставление!

Брюнет остановился на самой границе низвергавшегося с неба ливня.

– Читайте, – велел Эллиот, не оборачиваясь, и сунул мне небрежно скомканный лист.

На улице потемнело так, что я не сразу разобрала буквы. Пришлось поднести бумагу к самому носу.

Список короткий, всего из четырех фамилий. Три мужских имени, одно женское. Опасное, как скорпион. "Миссис Брайан Эллиот" – и сумма, вполне достаточная, чтобы купить треклятый виски.

Не то, чтобы у меня вовсе не было подозрений – слепому видно, что отношения у четы Эллиотов далеки от супружеской любви. И данное таксистом описание вполне подходило… Но зачем?!

Этот же вопрос я задала вслух:

– Зачем ей?..

Эллиот дернул плечом. Обернулся. На лице его плясали странные тени.

– Спросите что-нибудь попроще.

Злость словно плескалась в нем ровнехонько по край – не больше и не меньше. Невнимательный наблюдатель мог бы принять это опасное спокойствие за чистую монету… Только вот я невнимательностью не страдала, так что поежилась и отвернулась к окну. Надеюсь, он ее не убьет?..

– И… – проклятая бумажка будто жгла мне пальцы, и я сунула ее обратно Эллиоту. – Что теперь?

Он аккуратно сложил лист вчетверо, спрятал во внутренний карман и проговорил отстраненно:

– Сначала надо позвонить. Вон там есть телефонная будка. Пойдемте!

А я ему зачем? Монетки подавать?..

Эллиот справился сам. Опустил в прорезь медный кружок, с пронзительным "вжжжж" закрутил телефонный диск.

– Алло? – настороженно сказали в трубке.

– Это я.

Самоуверенностью Эллиота можно дороги мостить, вместо булыжников. Сносу не будет!

– Узнал, – после паузы произнес низкий голос Бишопа, странно искаженный телефоном. – Я как раз собирался тебя искать.

– Я знаю, что ты хочешь сказать, – перебил Эллиот.

В тесной кабинке нам приходилось стоять вплотную, почти прижимаясь друг к другу. И не скажу, чтобы меня это радовало.

Такой Эллиот – злющий, в мокрых почти до колен брюках, со стекающими с волос струйками дождя – выглядел опасным и притягательным.

Хорош, несказанно хорош. Намокший плащ обрисовывает широкие плечи и бесстыдно липнет к узким бедрам, крылья породистого носа трепещут, глаза сверкают – ух!

– М-да? – усомнился Бишоп. Произнес в сторону: – Дорогая, это он.

Лицо Эллиота потемнело еще больше. Прямо как в старинных сказаниях: "Черен ликом, вельми грозен".

– Ты хочешь сказать, что… – Эллиот запнулся. Вспомнил, похоже, что не всякие слова годятся для чужих ушей, и закончил обтекаемо: – Что тот напиток испортился? От старости?

Бишоп хохотнул:

– Как ты догадался? Слушай, я всегда подозревал, что у тебя глаза на затылке. Но чтоб третий глаз открылся…

– Не до шуток! – перебил Эллиот резко. – Значит, старый?

– Лет пять-семь, не меньше. Эмили считает, что больше. Настойка подлинная, но магия давно развеялась, так что… Короче, тебя бы разве что понос пробрал. И то вряд ли, зараза к заразе не липнет, кха.

Эллиот молчал, стиснув трубку в кулаке. И Бишоп закончил уже совсем другим, деловым тоном:

– Помощь нужна?

Я вытаращила глаза. Блондин добровольно вызвался помочь брюнету? Ну и дела! Недаром дождь хлещет, того и гляди, небо на землю рухнет.

– Обойдусь. Спасибо. – Эллиот нажал на рычаг.

Он так и стоял, с трубкой в руке, уставившись в какую-то точку за моим плечом. Я даже глаза скосила. Ничего необычного, разве что на стене выцарапана матерная надпись. Вряд ли Эллиота это так поразило.

Наконец он отмер, сказал хрипло:

– Идемте, Милли.

И я не стала поправлять…

***

– Седьмая восточная улица, дом семнадцать, – скомандовал Эллиот таксисту.

Его голос был невыразителен, лицо непроницаемо.

По нужному адресу оказался дом с вывеской: "Гимнастический зал миссис Джефферсон". Кажется, Эллиот решил выловить жену вне дома. Опасается чего-то? Не хочет устраивать скандал на глазах у детей?

Эллиот взглянул на часы и молча сунул водителю крупную купюру.

– Сдачи не надо. Ожидайте тут.

Подгадал он идеально. Нам пришлось ждать меньше четверти часа, прежде чем на улицу в толпе женщин вышла миссис Эллиот – беззаботная, довольная, на ходу раскрывая яркий красный зонт. Модное пальто облекало идеально стройную фигуру, макияж и укладка – и это после занятий спортом! – безупречны. Звонко цокают каблучки. На подкрашенных алых губах играет легкая улыбка.

У меня мурашки по спине побежали. Хладнокровие? Бессердечие? Скорее второе, потому что при виде мужа брюнетка побелела. Все краски стекли с нее, будто смытые растворителем.

– Брайан? – выдохнула она так, что любой суд присяжных единодушно бы проголосовал: "Виновна!"

– Патрисия, – проронил Эллиот. – Ты рада меня видеть, дорогая?

Насмешка в голосе била наотмашь. На его скулах перекатывались желваки, глаза походили на дула заряженных пистолетов.

– Конечно, – она пыталась взять себя в руки, и это ей почти удалось. Если бы еще пальцы не тряслись так, что полураскрытый зонт ходил ходуном.

Ее подруги разлетелись стайкой ярких птиц в оперении от лучших столичных магазинов. Только одна обернулась на ходу, посмотрела обеспокоенно, но встревать в семейную сцену не стала.

Миссис Эллиот облизнула губы и наконец сложила зонт.

– Зачем ты приехал, дорогой? Что-то случилось? Отец? Дети? С ними все в порядке?

Эллиот скрестил руки на груди:

– А мое здоровье тебя не беспокоит, дор-р-рогая?

Последнее слово он почти прорычал.

Она дернулась, улыбнулась натужно:

– Что за сцена? Еще и при посторонних. Кстати, зачем ты притащил свою, – она качнула головой в мою сторону, – секретаршу?

Хороший вопрос. Я бы предпочла быть где угодно, только бы подальше отсюда.

На нас глазел через окно охранник. Заметив это, Эллиот взял жену за плечо и поволок в сторону, в сквер, где не было ни одной живой души.

– Пусти! – принялась вырываться она, бессильно дергая рукой. – Ты делаешь мне больно!

Охотно верю. Эллиот в бешенстве вряд ли соизмерял силы.

Я встала в стороне, у тумбы с афишами. Впрочем, супругам Эллиот уже было не до приличий. Он дотащил жену до скамейки под чахлым кленом, толкнул, заставляя сесть, и навис сверху.

– Ты испортил мое пальто! – возмутилась она и завозилась на мокром сиденье. – Брайан, ты свихнулся?

Просторечие не шло ей, как грязное пятно на нарядном платье. Похоже, миссис Эллиот в панике. И ее, прямо скажем, можно понять.

– Свихнулся, – согласился он ледяным тоном. – Когда женился на тебе. Знаешь, милая, я многое мог бы тебе простить. Но черноголовник…

Она дернулась. Черные глаза в ужасе расширились. "Знает!" – читалось паническое на ее лице.

Брюнетка прижала руку к горлу, прикрытому шелковым платком.

– Я… Я не понимаю, о чем ты!