Удачное вложение - Евгения Высоковская

словам старушки, Оити ничего плохого ни разу не увидела. Ходит себе девочка среди живых, как обычный ребенок. Только не растет больше. Как почила в четыре годика, такой и осталась. Младшая девочка Оити, которую я тогда видела у Семеновной играющей в куколки с дочкой Забавы, ее уже переросла. Она свою сестру и не помнила.

Данко вдруг резко поднялся. Я, заслушавшись рассказами о мертвой девочке, расслабила руки и не успела его удержать. Он стремительным шагом направился к выходу, я вскочила и бросилась за ним, хватая сзади за локти. Он, не глядя мне в лицо, молча отпихивал меня, не сильно, но упрямо и твердо. Тонкие губы сжались в жесткую линию. Данко отрывал от себя мои руки, а я все цеплялась и цеплялась, и когда он почти выскользнул, на крыльце послышались шаги и голоса, и он вдруг встрепенулся и прекратил сопротивляться.

— Что, у меня опять началось? — несчастным голосом спросил он, приходя в себя.

— Что началось? Кто это? — входя в дом, удивленно спросила Зара, а Оити, отступила на шаг и охнула.

Мы всей компанией вернулись в большую комнату. Зара была встревожена и не понимала, что происходит. Зато Оити явно сразу обо всем догадалась. Сочувственный взгляд ее метался с Данко на меня и обратно, она цокала языком и что-то приговаривала.

— Ладно, я уж не буду спрашивать, как он сюда попал, — протянула африканка певучим голосом. — Давно с ним это?

— А вот надо бы спросить! — отозвалась со своего места вредная Кузьминична. — Это Ульянка наша учудила, все эксперименты со своим даром проводит. Это, видишь ли, призрак бывший. А тут он внезапно преобразовался в мертвяка…

— Если бы мне сразу больше информации дали, я бы, может, без экспериментов обошлась, — огрызнулась я на сварливую бабку. — А теперь разгребайте, и я отсюда не уйду, пока не мне не поможете!

Моя злая реплика, как ни странно, подействовала. Кузьминична повздыхала, покряхтела, да заткнулась, с беспечным видом постукивая желтоватыми ногтями по клеенке.

— Сегодня началось, — угрюмо ответила я Оити. — Совсем недавно. Я его на два часа оставила и еле успела перехватить, он уже в лес уходил.

Данко, снова усаженный мною на диван, виновато опустил длинные ресницы. Без жуткого грима, обрисовывающего его теплые, карие глаза черными провалами, его лицо было настолько симпатичным, чистым и добрым… Я знала, что костьми лягу на пороге, но не выпущу его к здешним. Только не его. Не отдам.

— Можешь что-нибудь сделать? — спросила Кузьминична, и Оити неопределенно покивала.

— Привяжу его на время. Но это не выход, конечно. И долго удерживать не получится, зов со временем все сильнее, все связи разорвет.

— Как привяжете? — удивилась я.

— Увидишь. Ждите, скоро вернусь.

Она быстрым шагом вышла из дома и действительно довольно быстро возвратилась с большой лоскутной котомкой на плече. Значит, дом ее был где-то поблизости. Оити положила сумку на круглый стол и стала выуживать разные предметы: кусок глины, воск, грубые нитки, иголки, пуговицы, спички, какие-то емкости разной величины, травки, порошки…

— Сейчас я его привяжу к этому дому, если хозяйка позволит. — Семеновна, добрая старушка, согласно закивала. — Какое-то время он не сможет выйти. Но тебе нужно будет что-то придумать самой, я способна только сдержать его. Моя магия против их слишком слаба.

— А к моему дому не сможешь привязать?

— Вот тебя бы привязать хорошо, чтобы еще делов не натворила! — встряла Кузьминична, но Оити спокойно сказала:

— Можно привязку сделать к любому месту, только до тебя добираться долго. И мне не сложно, я бы сходила, но боюсь, мы просто его не доведем, понимаешь?

— Понимаю. — Я сглотнула комок в горле. — Я после схожу к здешним. Попробую с ними поговорить.

— Попробуй, — мрачно ответила Оити. — У меня не вышло, но может, у тебя получится. Пока он еще тут, рядом. Видно, ваша связь тоже очень сильная. Он прямо разрывается между тобой и тем местом. Но моя беда была в том, что мне нечего было им предложить взамен. Если ты найдешь то, что им нужно, то может, и выгорит…

— А что им было нужно от тебя? Что они попросили? — с дрожью в голосе спросила я, боясь даже предположить, какова была цена за жизнь маленькой девочки.

— Увы, Уля, ничего. Так и сказали, что с меня им взять нечего, иди, мол, восвояси. — Она прерывисто вздохнула и утерла набежавшие слезы. У меня задрожали губы. Кому из нас было страшнее? Мне, еще не потерявшей свою новую любовь, которую сама и втянула в эту передрягу? Или несчастной женщине, у которой отняли дочку?

Тем временем Оити разложила в определенном порядке все нужные атрибуты, а Семеновна отошла подальше. Даже Кузьминична поднялась и проковыляла в другой конец комнаты, оставив колдунью одну за ее рабочим местом. Мне показалось, что над круглым столом сгустились тени.

Данко внезапно забился у меня в руках, словно зовущие его силы почувствовали, что сейчас начнется борьба. На помощь пришла Зара, усевшись с другой стороны. Мы изо всех сил сдерживали его, обнимая и придавливая к дивану.

Оити размочила глину, растопила воск, затем смешала их, а полученную смесь набрала в горсть и принялась разминать.

— Мне будет нужна его кровь, — бесцветным голосом сказала она.

Данко, услышав это, задергался еще сильнее, и мне пришлось залезть к нему на колени, чтобы труднее было вырваться, и к нам подключилась Семеновна. Теперь мы держали его втроем. Оити нагнулась над ним с длинной иглой в руке, мы выпростали его ладонь и позволили ей уколоть ему палец, после чего она быстро и ловко прижала его к горячему воску. Данко взвыл и попытался сбросить меня с колен. Я налегла на него, изо всех сил обнимая за шею. Оити взяла в руки ножницы.

— И еще волосы…

С этим было проще, благо волосы у Даниила были длинные, и оттянуть одну прядку не составило труда. Оити откромсала небольшой клок и вернулась за стол. Сидя к африканке спиной, я не видела, что она дальше творила с воском и глиной, но в какой-то момент Данко зарычал, и в тот же миг за моей спиной раздалось монотонное напевное бормотание колдуньи, заговаривающей свою работу. Данко стонал, выл и извивался в наших руках, а потом вдруг обмяк, и глаза его закатились.

— Ф-фух, кажется, пока все, — тяжело дыша, сказала Зара и, встав с дивана, принялась расправлять складки на своих многочисленных юбках. — Сколько в нем силы…

— Это не его сила. Это их, — бросила Оити и, увидев мой испуганный взгляд, умиротворенно добавила: — Не