Удачное вложение - Евгения Высоковская

— Как ни странно, да. С тобой у нас может сладиться, — потирая руки, вдруг сказал Беркут, и я даже отпрянула от неожиданности, чуть не оступившись на ровном месте.

— Что значит — сладиться? — растерянно пробормотала я.

— У тебя кое-что есть, очень нужное нам. Правда, не все. Но вот если ты достанешь все, а заодно отдашь то, что уже есть, мы отпустим Данко.

Я обомлела. Откуда он знал его имя?

— У нас свои каналы связи, — подбоченившись, ответил Беркут на мой незаданный вопрос. — Так как? Сотрудничаем? По рукам?

— Так скажите же, что вам надо! Если это в моих силах, то я отдам, я все сделаю. Я просто не понимаю, о чем речь.

— Зайди-ка в дом, там потолкуем. Вижу, ты замерзаешь. Здесь все иначе, да?

И вот тут мне стало по-настоящему страшно. Зайти в дом к незнакомцу, в его пристанище — было словно шагнуть в нечто нечеловеческое, погрузиться в чужеродную среду. Сердце отчаянно забилось, и я стала задыхаться.

— С тобой ничего не случится, если ты сама не захочешь, — непонятно добавил Беркут. — Ну же, заходи.

Он отступил в сторону, приглашая меня пройти в низенькую дверь. Изнутри лился слабый свет, но не как в наших домах — теплый, желтый, и даже не белый электрический, так называемый дневной. А серый. Мертвый какой-то свет.

— Договариваться на пороге я не стану, — предупредил меня Беркут, и я, призвав все свое мужество, шагнула в невысокий проем.

Спиной я ощутила легкое прикосновение руки — чужой и холодной, при этом касание обожгло меня сквозь одежду. Рука скользнула по волосам, будто погладив шею, затем едва заметно проведя кончиками пальцев вдоль позвоночника. Неужели он позволил себе потрогать меня? Я, борясь с тошнотой и страхом, прошла в полусферу, в комнату, отделенную от других стенами из грубых камней. Внутри стоял деревянный стол, усиленный металлом, с двумя такими же лавками по бокам. Мы с Беркутом уселись друг напротив друга.

— Так что же вам от меня нужно? — с трудом выдавила я, в горле пересохло, но попросить здесь воды мне было неприятно. Казалось, что даже питье здесь будет наполнено серой пыльной мутью.

— Есть у тебя несколько особенных страничек. — Я почувствовала, как округляются мои глаза. — Ты их хранишь, как зеницу ока. Они наши. Верни их.

— И все? — непонимающе спросила я: он ведь просил еще что-то сделать.

— Нет, конечно. Эти странички, как ты уже догадалась, из книги. Мне нужна вся книга. Если ты мне ее отдашь — будет тебе твой Данко.

Я лихорадочно раздумывала, кусая губы. Обмануть и сказать что достану? А какой смысл лгать, ведь без книги не будет обмена. Но как мне ее найти?.. Если бы я знала, то сама бы уже давно нашла, мне нравилось идти по подсказкам, оставленным Ильиничной.

— А если у меня ее нет и я даже не представляю, где она может находиться? — наконец процедила я.

— Ты точно найдешь способ, я в тебя верю, — с оттенком сарказма в голосе заметил Беркут, опуская свою ладонь поверх моей, лежащей на столе. Я попыталась убрать руку, но он вцепился мертвой хваткой. Снова лед его руки обжигал до костей. Мне показалось, что еще немного, и я потеряю сознание от переполнявшего меня ужаса. А он тем временем заглядывал мне в глаза, хищный взгляд пронзал насквозь, и нечто было в нем, что манило, звало, как голос внутри головы Данко.

— Откуда вы знаете… про странички? — судорожно облизнув пересохшие губы, прошептала я.

Беркут рассмеялся и оглянулся на дверь в соседнюю комнату. Оттуда вдруг появилась знакомая фигура, и я с изумлением узнала в ней Иосифа.

— Ты?! — вскрикнула я, привстав. — Но как?..

— Вот так, — ответил за него Беркут, все еще удерживая мою руку. Мне даже показалось, что он как-то незаметно сел ближе ко мне, и я ощущала одновременно и жар, и лед его тела, и это казалось невозможным, отчего мое сознание начало путаться. — Твой бывший подсказал…

Мне удалось немного сконцентрироваться. Я собрала всю накопившуюся злость и обиду на Иоську, и это немного привело меня в чувство. Помогло и то, что я узнала сегодня о привороте. Вот почему меня к нему так тянуло, хотя изначально он не показался мне особо привлекательным. А ведь сперва, лишь стоило ему выпасть из поля зрения, меня сразу отпускало. Таково было действие приворота. Хитрого, продуманного — чтобы даже знающие бабушки не догадались. Ведь если бы я сходила по нему с ума до одержимости, колдуньи бы точно что-то заподозрили.

— Ох, — процедила я, глядя в лицо Иоське, — а ты, оказывается, мертвяк, раз здешним прислуживаешь?

Иоська с оскорбленным видом дернул плечом.

— Я не прислуживаю, — резко ответил он. — Мы партнеры.

— Ага, это так теперь называется.

Беркут смотрел то на меня, то на него, и его явно забавляла наше противостояние. Потом он небрежно кивнул в сторону Иоськи и презрительно бросил:

— Иди.

Бледное лицо исказилось гневом, но он все же послушался и скрылся из виду. Я оторопела. Неужели, и правда прислуживал?

А Беркут сидел уже совсем близко, но я не в состоянии была отодвинуться, отстраниться, словно меня парализовало, и с ужасом наблюдала, как он склоняется ко мне, протягивает руку к лицу, ласково убирает длинную прядь волос мне за ухо. Он погладил меня по щеке, и из моих глаз потекли жгучие слезы. Беркут хищно облизнул красивые, четко обрисованные губы и вкрадчиво произнес, нагнувшись к самому моему лицу:

— А ты красивая, Ульяна… Наши женщины не такие.

Я обмерла, до сих пор не в силах пошевелиться или что-то сказать. Сердце бахало так, что изображение прыгало перед глазами. Я чувствовала горячее дыхание на своей шее и, с отвращением к самой себе, ощущала противоестественное, почти животное влечение. Глаза застило красной пеленой, и мне вдруг показалось, что я умираю.

— Зачем тебе этот мертвяк? — тем временем продолжал нашептывать мне Беркут, и его голос проникал в сознание, обволакивал, пробуждал низменные желания. — Останься со мной. Ты узнаешь удивительные вещи. Я покажу такое, что тебе и не снилось. Все, что ты знала и видела на данный момент — это так мало… Ты идешь не по тому пути, Ульяна.

Мне хотелось его оттолкнуть, но руки не слушались, и я лишь с неизбежностью осознавала, что сейчас он доведет начатое до конца. А сладострастные губы уже почти касались краешка моего рта, перед глазами плыло, а он все уговаривал.

— К тому же, если ты останешься со мной, Данко тоже будет