Сеть Гефеста - Александр Николаевич Андрюхин

– К осаде готовятся, что ли? – ворчливо пробормотал следователь и нажал на звонок, который располагался над бронированной дверью.

Первые пять минут не было никакой реакции. За забором также было глухо и тихо. Потом как будто прошлепали шаги, но снова все затихло. Следователь нетерпеливо позвонил еще три раза, но результата не добился.

– Подозреваю, что звонок не работает? – нарушил молчание оперуполномоченный.

Работники прокуратуры постучали в бронированную дверь ногами и подали голоса. Послышался скрип открываемой двери, какой-то шорох, затем донесся явный звук шагов, но после этого снова все утихло. Мужчины переглянулись.

– Там кто-то есть.

– Это и козе понятно. Весь вопрос, как туда попасть?

Оперуполномоченный огляделся и кивнул на плющ, который пышно свисал с забора.

– Могу залезть. Правда, это незаконно…

– Лезь! – коротко приказал следователь.

Подчиненный ловко взобрался по вьющимся лозам на забор и спрыгнул с другой стороны. «Если у них собака, ему хана», – подумал следователь и почему-то счастливо улыбнулся. Он прислушался в надежде услышать собачий лай, но услышал резвый женский голос:

– Э, ты кто такой? Стой, не двигайся, а то выстрелю!

– Извините! Я из прокуратуры. Вот мое удостоверение! – услышал следователь голос оперуполномоченного. – Да уберите ваш ствол. Кстати, у вас есть на него разрешение?

– А у вас есть разрешение вторгаться на территорию частного владения?

– Извините! Это вынужденная мера! Мы звонили, но вы не открыли.

– А разве я обязана открывать?

Следователь нетерпеливо постучал ладонью по бронированной двери и горячо вмешался в спор:

– Гражданка, о правах поговорим потом. Предупреждаю, что лица, укрывающие преступника, несут такую же ответственность, как и преступники.

Голоса во дворе смолкли. Послышались нервные шаги. Через минуту дверь распахнулась и перед следователем предстала сердитая женщина лет двадцати пяти с охотничьим карабином в руках.

– Это кто здесь преступник? – полюбопытствовала она, обнажив белоснежные зубы.

– Могу я поговорить с вашим мужем? – официально произнес следователь, не удовлетворив ее любопытства.

– Его нет дома.

– И давно его нет дома?

– Со вчерашнего утра. Будьте добры, покажите ваше удостоверение.

– А где он может быть? – настойчиво напирал следователь, разворачивая перед красоткой свое убойное «ксиво».

– Откуда я знаю? В очередном загуле, наверно.

– И часто он в загуле?

– Раз в месяц обязательно.

Следователь вытащил из кармана ключ с кожаным брелоком и приблизил к лицу хозяйки.

– Этот ключ от его машины?

– Может, и от его. Он эти машины меняет как перчатки. Откуда я знаю? У меня своя тачка.

Следователю пришлось приложить усилие, чтобы не выказать волнения. Он сунул ключ обратно в карман и с любезной улыбкой попросил:

– Могу я осмотреть дом?

– У вас есть санкция прокурора?

– Прокурор дает санкцию только на обыск.

– Осматривайте! – махнула рукой женщина и пропустила следователя во двор.

Беглый осмотр особняка ничего не дал, да и не мог дать. Следователю не терпелось осмотреть гараж. Когда они с оперуполномоченным вошли в него, то одновременно присвистнули. Это был не гараж, а таксопарк. В нем стояло четыре машины: «ягуар», «Форд-Скорпио», «БМВ» и «мерседес».

– Какая из них ваша? – любезно спросил следователь у молодой жены хозяина.

– Моих здесь нет, – сердито ответила она. – Мои тачки стоят в подземном гараже.

Следователь с помощником переглянулись и начали деловито осматривать машины. В трех из них торчали ключи, а в «ягуаре» не было. Следователь вставил в зажигание ключ с брелоком и выразительно посмотрел на оперуполномоченного. Тот радостно подмигнул. Ключ вошел как влитой.

– Так где, вы сказали, может быть сейчас ваш муж? – повернулся следователь к женщине.

– Не знаю и знать не хочу, – процедила она сквозь зубы и отвернулась.

Приблизительно через полчаса за особняком установили наблюдение. И не напрасно. Вечером того же дня гражданин Животовский был задержан у ворот собственного дома и в срочном порядке доставлен в прокуратуру.

Когда ему показали фотографию убитой Лианы, в его глазах мелькнул ужас. Он растерянно посмотрел на следователя и грустно покачал головой.

– Вы, конечно, не будете отрицать, что были знакомы с этой женщиной?

– А что отрицать? – тяжело вздохнул он. – Это жена Кирилла Углова, с которым мы когда-то работали ноздря в ноздрю. А сейчас он вон где. Не допрыгнешь! – поднял глаза Животовский.

– Ну что ж, тогда традиционный вопрос: где вы были этой ночью с половины первого до половины третьего ночи?

Животовский вытаращил глаза и обиженно скривил рот:

– Вы что, думаете, это я? Да на кой черт мне сдалась эта старая грымза?

– Отвечайте на вопрос! – повысил голос следователь.

– Где, где! С проституткой был, – хмуро буркнул Животовский. – Я ее снял на Маросейке у какого-то кабака, и мы поехали на такси к ней на квартиру. Не домой же к себе вести. Сами понимаете.

– Где она живет?

– А хрен его знает где. Я что, на дорогу смотрел? Да и пьяный я был. Кажется, где-то в Медведково.

– Значит, адрес вы ее не знаете?

– Откуда?

– И телефон она вам свой не дала?

– А на хрена?

– Значит, алиби вам подтвердить некому?

– Почему некому? – возмутился Животовский. – Я был в кабаке на Маросейке… Как же он называется? Вылетело из башки! Вам там любой скажет, что я в час уехал на тачке с этой… как же ее зовут? Не помню! Вы что, мне не верите?

Следователь оставил его вопрос без ответа и спросил:

– В каких отношениях вы были с покойной?

– В нормальных отношениях я был с покойной. Честно говоря, никаких дел я с ней не имел. В основном – с ее мужем.

– У вас были с ней трения, разногласия?

– С ней? С чего бы это?

– И вы никогда ничего от нее не требовали?

– А что можно от нее требовать?

– Хотя бы деньги, – хитро улыбнулся следователь. – Она все-таки была женщиной небедной.

Животовский с тревогой зыркнул на следователя и напрягся, как от ожидания удара.

– Ничего я от нее не требовал, – произнес он хмуро.

– И никогда ей не грозили?

– Грозить женщине, – заерзал на стуле задержанный, – это ниже моего достоинства.

Следователь усмехнулся, достал из стола кассету и вставил в диктофон. В ту же секунду кабинет огласил хриплый от злобы голос Животовского:

– Вот что, сука! Звоню тебе в последний раз. Если завтра к вечеру денег не будет, я перегрызу тебе глотку.

Животовский простонал как от зубной боли и плаксиво произнес:

– Ну, это западло записывать на магнитофон. Хорошо, признаюсь: я грозил ей. Они мне должны были деньги. Это старый долг, десятилетней давности. Но это просто угрозы. Не более того. Клянусь!

– Пустые угрозы, говорите? – улыбнулся следователь. – А что вы скажете на это?

Следователь достал из