Сеть Гефеста - Александр Николаевич Андрюхин

шизофрению. Как видите, излечили! Так вот, идем дальше: согласно оформленному договору, ее муж становится полноправным наследником только после смерти жены. Обратите внимание, только после смерти! Мужу уже нет смысла в ее сумасшествии. Ему нужно, чтобы она умерла. Тогда он полноправный хозяин ее наследства. И вот она умирает!

– Забавно, – улыбнулся следователь и почесал висок. – Но ведь вы говорили, что Углов лично вам передал флакон. Если он хотел свести жену с ума, зачем передавать органам вещественные доказательства?

– Это единственное, что здесь не стыкуется, – развел руками участковый.

– Сомневаюсь, что единственное. Мы имеем неопровержимые доказательства, что во время галлюцинаций мадам Угловой ее муж был в Казани. Как, впрочем, и во время убийства. Хотя не спорю: резон прикончить супругу у него был. Но к чему слова? Дело давно закрыто. Преступник выявлен и осужден.

– Но истина не раскрыта.

– Какая истина, Игорь Семенович? Как я понимаю, вы клоните к тому, что Углов нанял Животовского убить жену?

– Нет! – покачал головой участковый. – Животовский – человек случайный. Он не убивал.

– Здрасьте, приехали! – поднял брови следователь. – Вы действительно так думаете? Интересно послушать.

– Я навел о нем справки. На Живота трижды наезжала братва. Он кому-то очень круто задолжал, поэтому стоял на счетчике. Положение его было почти безвыходным, вот почему он за это обвинение уцепился как за соломинку. Признав себя убийцей, Животовский, во-первых, спас собственную шкуру, во-вторых, спас свою собственность, в-третьих, продемонстрировал своему должнику, что способен на радикальные меры, если его личные должники упрямятся. Теперь он в глазах братвы герой, а не должник.

– Ну-ну, – завозился на стуле следователь. – Несколько натянуто, но интересно. Продолжайте! Значит, вы уверены, что Животовский не убивал. Тогда кто? Неужели Углов нанял киллера?

– Вряд ли. Киллеры рано или поздно развязывают языки, а будущему нефтяному королю нужна безупречная репутация. Лично я бы на его месте никому не доверил этого дела. Я бы убил сам, – без тени юмора произнес милиционер.

Следователь рассмеялся.

– Смело! В фантазии вам не откажешь. Но это ваши измышления. А где факты? Ваш флакон – это что, факт?

– Косвенный, но факт! А вот еще факт: убийца проник в дом, не нарушив сигнализации. Это под силу только хозяину дома. А перед тем, как уйти, он спокойно протер шваброй пол, а затем стер отпечатки с ручки швабры. Видите, он отнюдь не торопился. А это говорит о том, что он хорошо знал дом и был уверен в сигнализации. Не суетился, не дергался, все делал с чувством, с толком, с расстановкой.

– Тогда я не понимаю, зачем он вам передал флакон? Да нет! Все, что вы говорите, полная ерунда! Во время галлюцинаций жены и во время убийства он был в Казани. Это факт неопровержимый. Его в списке пассажиров не было, так что плюньте-ка вы на это, Игорь Семенович.

– Да, действительно, Углова не было в списках пассажиров, – не унимался участковый. – Но в списках пассажиров были двое других, на которых мы с вами сразу обратили внимание, потому что они оба вылетели из Казани в двенадцать ночи и оба утренним рейсом вернулись обратно.

– Ну да, конечно, помню! – украдкой зевнул следователь. – Места у них были раздельные, а фамилии их, если мне не изменяет память: Иванов и Корягина. Ну и что? Что из этого следует?

– А то, что Углов вчера сочетался законным браком именно с гражданкой Корягиной. Что вы на это скажете?

– Да? Интересно. И какой же вывод?

– А знаете ли вы, как фамилия того юрисконсульта, с которым напился Углов в ночь убийства жены? Иванов!

– И все?

– Нет, не все! Я оставляю вам этот флакон. И оставляю заключение экспертизы.

– Не понял, – нахмурился следователь. – Это намек на пересмотр дела в связи с новыми измышлениями участкового?

– Почему измышлениями? – покачал головой Житков. – В связи с новыми фактами. Впрочем, как сочтете нужным. Но флакон с заключением экспертизы я оставляю у вас. Делайте что хотите. До свидания!

8

Даже когда они подавали заявление, и тогда Кирилл не знал фамилии своей возлюбленной. Он первым протянул паспорт работнице ЗАГСа, а Олеся, немного замявшись, второй. Полная женщина с любезной улыбкой вписала их фамилии в журнал, вернула паспорта и объявила женихом и невестой. Кирилл сразу потянулся к губам невесты, но Олеся застенчиво увернулась.

– Еще не время, – улыбнулась она.

Только во время торжественной церемонии, когда регистраторша дворца бракосочетания звонко объявила: «Сочетаются законным браком гражданин Российской Федерации Кирилл Григорьевич Углов и гражданка Российской Федерации Олеся Глебовна Корягина», жениха неожиданно кинуло в жар. Кирилл покосился на молодую невесту, и ему стало не по себе.

Во время обмена кольцами жених взглянул в ее глаза и уловил в них какой-то странный блеск. После супружеского поцелуя, от которого Олеся по обыкновению увернулась, беспокойство возросло. Но следом кинулись поздравлять родственники с друзьями, среди которых были и родители Олеси.

От сердца сразу отлегло. «Фу ты, ну ты! Нервишки совсем стали ни к черту. Вот навоображал! Мало ли на свете Корягиных?»

Но тут испортил настроение Виктор, прилетевший на свадьбу из Женевы. Он довольно холодно пожал руку жениху, но необычайно страстно приложился к румяной щеке невесты. Олеся сделала кокетливые глазки и отстранилась.

– Вот, – радостно воскликнул Кирилл, указывая брату на невесту. – Она тоже три месяца назад прилетела из Женевы. Проходила стажировку в институте международного права.

– Да? – удивился Виктор. – В Женеве есть такое учебное заведение? Никогда не слышал. А где оно находится?

Олеся зыркнула глазами на Виктора и в замешательстве потупила взор. Возможно, она и собиралась ответить на его вопрос, но тут налетела новая волна поздравляющих и, к ее радости, оттеснила от жениха. От внимания Кирилла не ушло смущение Олеси. «Что-то здесь не так», – нахмурился он и вспомнил, каким нескромным взором ласкал Виктор его невесту во время церемонии. «А может, они встречались в Женеве? – мелькнула отчаянная мысль. – Вполне возможно, что и встречались. А ведь точно! Кирилла всегда удивляло, что Олеся стеснялась навестить его брата в Женеве. А может, навещала? А почему, кстати, Виктор по первому зову прилетел на их свадьбу, а на похороны Лианы не нашел время? А может, они любовники?»

От последней догадки у Кирилла потемнело в глазах. Однако свадьба есть свадьба. Нужно изображать на лице счастливую улыбку, реагировать на тосты и пожелания. Наконец, нужно целоваться с невестой под разнузданные крики: «Горько!»

Гуляние проходило шумно, с истинно российским размахом, в ресторане «Метрополь». Но Кирилл думал только об одном: скорее бы все закончилось, чтобы